Бес Славы

Как итог – сложный перелом и крест на спортивной карьере. Вот он и пустился во все тяжкие: пил, куролесил, буянил… Но потом за ум взялся, открыл сеть спортивных клубов, а теперь еще и бизнес покойного Георгия Олеговича на его плечи свалился. Но он мальчик толковый, разберется… Так, что-то разболталась я. Лучше о деле поговорим.

Я согласно киваю и говорю:

– Как скажете.

Пока мы пьем чай, Фаина Егоровна рассказывает мне о распорядке в доме, о том, чем кормить хозяина, когда и где убирать… Я стараюсь все запомнить, чтобы не подвести доверившуюся мне женщину.

– Завтра уже приедешь сюда одна. Дорогу помнишь?

– Помню.

– Вот и хорошо. Если вдруг когда задержишься и не захочешь тратиться на такси, здесь есть комната для прислуги. В ней есть свой санузел, белье в шкафу, только привези на всякий случай ночнушку. А теперь иди в гостиную и предупреди Матвея, что мы уезжаем.

– Почему я? Может, лучше вы?

– Иди-иди, я пока чашки помою.

Чем ближе я подхожу к гостиной, тем сильнее потеют ладошки. Да что же это такое? Как будто что-то внутри сигналит об опасности. Я пытаюсь понять, что не так, и увлекаюсь своими мыслями, что не замечаю, как в дверях гостиной врезаюсь в чью-то грудь. И тут же колени предательски подкашиваются. В памяти сразу всплывает та ночь, парк и мужская грудь.

– Ты чего с ног валишься? – усмехается хозяин, придержав меня за талию.

– У-устала, – едва не заикаясь, отвечаю, глядя в пол.

Он меня не отпускает, и от крепкой мужской ладони становится горячо. А потом он делает что-то неожиданное: чуть наклоняется к моим волосам и шумно втягивает воздух.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Интересно, – замечает Матвей задумчиво, а потом спрашивает: – Слава, а из этого города?

Я, все так же не поднимая глаз, отрицательно качаю головой.

– А откуда? – продолжает он допрос.

– Из деревни «Березовка», – отвечаю, уже даже боясь шевельнуться.

Не понимаю этих вопросов. Какая ему разница, кто будет убирать в доме и готовить?

Матвей молчал с минуту. Такую долгую, как будто растянувшуюся на час. Потом наконец-то убрал руку и спросил:

– Ты что хотела?

Я свободнее выдыхаю и поднимаю взгляд… Господи! В мои глаза впиваются две холодные голубые льдинки.