Бес Славы

Останавливаюсь на парковке через полчаса. В офисе уже никого нет – отец не тиранит своих работников, отпускает всегда ровно в шесть, только бухгалтеры в предзарплатные дни иногда задерживаются. За стеклянными дверьми приемной секретарское место тоже уже пустует, дверь в кабинет отца нараспашку, так что он видит, как я приближаюсь, и машет рукой.

Едва я прикасаюсь к ручке, как не понимаю, что происходит. Меня как будто бьют в грудь, и я оказываюсь на полу, больно ударяясь спиной и головой, а сверху меня обсыпает стеклянная крошка.

Пытаюсь подняться на ноги и вижу, что из кабинета отца валит черный густой дым.

– Папа! – кричу и делаю несколько шагов.

Тут же гарь проникает в легкие, дышать становится трудно, но я упорно продолжаю всматриваться в кабинет и звать отца. Какого черта здесь только что произошло?

Я, конечно, не специалист, но похоже на взрыв газа. Наверное, головой я ударился сильнее, чем думал.

Какой, блядь, газ в офисном кабинете?

Глаза разъедает едкий дым, кислорода не хватает, и я отступаю назад.

Стягиваю футболку и оглядываюсь в поисках какого-нибудь источника воды. Лужа возле секретарского стола от разбившегося графина. Бросаю футболку на пол, а потом прижимаю намокшую ткань к лицу и вбегаю в кабинет. Под ногами хрустит стекло или что-то еще. Я почти на ощупь ориентируюсь на то место, где сидел отец.

Футболка уже не помогает, кажется, вот-вот сам свалюсь без сознания. Отбрасываю ее в сторону, задержав дыхание, и, приподняв отца за подмышки, вытаскиваю из кабинета, слыша, как с улицы доносится вой пожарных машин.

Пытаюсь отдышаться и проморгаться. И зря. То, что я вижу, не оставляет надежды. Отец весь в крови и копоти, одежда порвана… Я дрожащими руками пытаюсь нащупать пульс на шее, но тщетно…

Хочется разрыдаться.

Бросил меня.

Нет… Я сжимаю зубы до хруста. Его забрали.

Глава 18

Стася

Я не знаю, что с ней делать. Даже на руки брать и страшно, и не хочется. Она такая маленькая. И такая беспокойная. Днем ее крики я еще терпеть могу. А вот ночью невыносимо. Качаю старую колыбель, которую бабушка нашла в сарае, и плачу.