Беру тебя в долг

Косил на нее черным взглядом и… облизывался?

Больше она не запомнила, сон смазался, но оставил после себя странное воспоминание. Приятное. Как будто у нее с этим зверем, который приходил во сне, была какая-то общая тайна.

Проснулась она рано, умылась, оделась и причесалась. Но не успела закончить, как явилась мадхен Кройц. Женщина поздоровалась сухо, но вежливо, придирчиво оглядела ее и сообщила:

— Мадхен, прошу вас пойти в гостиную, сейчас будет подан завтрак.

— Да, спасибо, — проговорила Мара.

И вышла в гостиную, недоумевая, зачем сообщать о том, что будет подан завтрак, так официально.

Дверь отворилась, появились два прислужника с подносами. А следом за ними в ее гостиную вошел Родхар Айслинг.

— Доброе утро, мадхен, — бросил он походя и разместился в кресле у стола, который быстро и сноровисто сервировали двое слуг.

Мадхен Кройц стояла рядом, Мара вдруг почувствовала себя в собственных покоях лишней. Так и хотелось спросить:

«Я вам не мешаю, сир?»

А король, словно не замечал ее.

— Достаточно, — проговорил, как только все приборы и блюда были выставлены на стол.

Слуги тут же исчезли. А он перевел взгляд на ее камеристку мадхен Кройц.

— Можете идти.

Женщина чопорно поклонилась и вышла, прямая, словно палку проглотила.

Теперь они остались одни. Казалось воздух загустел от мгновенно повисшего напряжения. Родхар Айслинг откинулся в кресле и смотрел на нее из-под полуопущенных век. И под его пристальным взглядом Мара снова чувствовала себя добычей.

Какого черта? Она выпрямилась, стараясь не смотреть на него.

— Мадхен Хантц.

Низкий голос прозвучал резко, Мара не сдержалась, вздрогнула.

— Не хотите поздороваться?

Чееееерт. Ей напомнили о вежливости? Подавила начавший душить ее протест и присела в книксене:

— Доброе утро, сир.

Сейчас этот красивый и сильный черноволосый мужчина вызывал у нее только раздражение, а ее зависимое положение только подчеркивало цинизм ситуации. У ведь нет выбора, не так ли? Выбор есть всегда, сказала она себе.

Отвела взгляд в сторону и стала рассматривать гобелен. Очень красивый гобелен, искусная работа. А в ушах шумело от бессильной обиды на обстоятельства.

— Мадхен Хантц, вашу руку.

Что?…

Она беззвучно ахнула от неожиданности. Потому что теперь Родхар Айслинг стоял рядом и протягивал ей руку. Когда только он успел подойти? Почему она не услышала? Поздно было задавать себе эти вопросы. Мара растерялась и покраснела, злясь на себя.

Но.