Бермудский треугольник черной вдовы

Бабуся кремень! Но и я не дурак, представился членом комитета международного фестиваля телесериалов.

– И она тебе поверила? – удивился Роберт.

– Представь себе, да, – вскинул подбородок Денис. – Я объяснил ей, что Семен Кратов выдвинут на премию за сериал, показанный на канале «Говорун», он может получить приз «Лучший режиссер». Для пресс-релиза необходима его биография, но у нас лишь самые общие данные. Никаких личных, интересных фактов. И мобильного телефона его нет. Вот я и прикатил. Как нам с Кратовым связаться? Главный приз фестиваля – бесплатная поездка в Голливуд.

Ливнева спокойно ответила:

– Семен ушел в монастырь, он перестал заниматься съемками, его Господь позвал. Сеню более не интересует мирское. Я бы с радостью дала вам его телефон, но он не пользуется сотовой связью, не знаю, в какой обители он сейчас живет.

Я приуныл, но я же настоящий гений, поэтому нашел правильные слова.

– Семен выше суеты, но вам, наверное, будет приятно, если сериал Кратова назовут лучшим? Медаль сможете вместо него забрать вы.

Ливнева поджала губы.

– Молодой человек, я Сене мать заменила, в школу его водила, если у кого-то про него узнавать, так только у меня.

Целый час мы с ней болтали. Бабке надо в депутаты идти, она умеет тонну слов произнести, а информации выдать ноль. Все, что я услышал, уже из Интернета знал, но кое-что по делу она сказала. Снимать кино Сеня начал в семь лет, ему на день рождения отец вручил любительскую камеру, дорогой подарок по тем временам.

– Точно, – произнес Борцов.

Я вздрогнула. Не заметила, как Глеб Валерьянович появился на пороге. А эксперт продолжил:

– Любительские кинокамеры были по карману малому количеству советских людей. «Ломо», например, стоила сто сорок пять рублей и являлась дефицитной. Выпускалось несколько моделей, но их было трудно достать, приходилось переплачивать.

– Согласен, – кивнул Денис, – цен я не знал, но подумал, что во времена динозавров аппаратура за копейки не продавалась.

Борцов крякнул, Жданов, не обращая внимания на него, резвым рысаком поскакал дальше.

– Так я и сказал Ливневой: «Отец баловал Семена».