Бермудский треугольник черной вдовы

– Нам по фигу, – проворчала девочка, – только не в старперский отель, в прошлом году родители поперлись хрен знает куда, так я чуть не сдохла от скуки. В десять вечера все закрывалось, ни клуба, ни дискотеки, валите дрыхнуть, пожалуйста. Завтрак в шесть! Взбеситься можно. Потом на рецепшен узнала: гостиница из разряда «Терминатор вернулся». Одни старики в ней селятся, для них такой режим. Если опять такое дерьмо купят, то без меня. Я с Машкой в Крым махну.

– Через мой труп, – отрезала мать.

Дочь показала ей язык, Позднякова открыла было рот, но ее опередил папаша:

– Слушать меня.

Я посмотрела в компьютер, потом исподтишка на Лену, та округлила глаза. Похоже, Воробьева тоже понятия не имеет, о какой Алле ведет речь мужчина.

– Папа, – с презрением в голосе протянула дочь, – сколько повторять можно.

– Во! – обрадовался дядька. – Точняк. Чтобы жрачка без ограничений и пивасика залиться.

– С этим проблем не будет, – сказала я.

– Тогда говорите, какой отель, – потребовал мужик.

– Остынь, Жора, – велела жена, – у тебя на уме только поесть, выпить и еще кой-чего.

– Чем на отдыхе-то еще заниматься, – искренне удивился муж, – ну, могу Смолякову почитать. Для культурного развития.

Дочь закатила глаза:

– Отстой в стакане! Хуже Смоляковой только учебник по ОБЖ.

Наталья легла грудью на мой стол:

– Теперь мои пожелания. Одной гулять охота, другому тело ублажать. О душе они не думают. Я экскурсии обожаю. Лувр. Там картин много. Сделайте нам туда билеты.

Лена издала звук, похожий на сдавленный смешок, а я поняла, что мои первые клиенты сложные люди.

– Музей Лувр находится в Париже.

– И чего? – нахмурилась Наталья. – Наши соседи там были, им понравилось.

– Венеру Милосскую, – подсказала я.

– Мама, – простонала дочь, – тетя Вера купила постер с теткой, сидит такая загадочная, с улыбкой.

– Джоконда? – предположила я. – Но у нее есть руки.

– И у той они есть, – зачастила школьница, – мама все путает.