Бермудский треугольник черной вдовы

Надежда Михайловна замуж собралась?

– Нет, это просто друг мамы, – пояснил подросток.

– Странно, он всегда появляется, когда она на работе. И гуляешь с ним ты, а не Надя.

– Это наш сосед, мой учитель музыки, он не женат, – затараторил Вова, – помогает маме, дает нам денег, чтобы хорошую дачу снимали, покупает мне одежду, он друг.

– Изучаешь сольфеджио?

– Да.

– Прекрасно. А что еще он тебе преподает?

– Пение.

– Отлично. А еще?

– Ну… мы посещаем музеи, консерваторию.

– Долго будешь…? – повысила голос Евгения.

Вера, сидевшая на корточках, плюхнулась попой на землю. Мама матерится? Девочке исполнилось четырнадцать лет, она, естественно, знала нецензурную лексику, слышала ее и в школе, и в деревне от ребят, и отец, разговаривая по телефону, мог отпустить крепкое выражение. Но мать?! Она даже слово «задница» считает неприличным. И вдруг такое!

– Хватит…! – повторила старшая Лазарева. – Мужика зовут Ираклий. Так?

– Кто вам сказал? – почему-то испугался Володя."

"– Дней десять назад, – заворковала Евгения Федоровна, – я пошла в магазин, около вашей калитки споткнулась о камень, упала, разбила коленку, потекла кровь.

– В октябре шестнадцать исполнится, – чуть слышно ответил Володя.

– Несовершеннолетний, – констатировала старшая Лазарева. – Ираклия посадят, если я в милицию обращусь.

– Все сделаю, что хотите, – выпалил Сачков, – только не выдавайте нас.

– Отлично! Но нужен результат. Если сегодня не получится, предпримешь другую попытку, третью, пятую, двадцатую, сотую. Понял?

– Так нельзя.

– Что? Забыл про Ираклия?

– Нельзя кирпич кинуть, как вы велите.

– Почему?

– В движущуюся цель можно не попасть. Промахнусь раз, второй, Гена всем расскажет, что в него кто-то камнями постоянно швыряется. Люди неладное заподозрят.