Беременная для Зверя (СИ)

Его близость пугающая меня волнует. Напряжение колоссальное. Каждое прикосновение его ощущаю тысячекратно.

Потом мужчина берёт кусок мыла и мягкую мочалку, но отбрасывает кусок поролона в сторону. Макает мыло в воду и растирает между ладоней в мыльную пену.

В горле пересыхает. Он собирается мыть меня? Сам?

Глава 28. Арина

— Не дёргайся. Умоешься. Поешь. Наденешь то, что принесут.

Хмуро говорит Зверь. Обхватывает пальцами мою шею и скользит ими вверх и вниз. Мурашки огромные ползут по коже. Горячее дыхание Зверя опаляет моё лицо.

Это пытка. Игра на оголённых нервах. Его жёсткие, мозолистые ладони скользят по шее и спускаются на плечи. Он обводит каждый изгиб руки и добирается до запястий. Потом резко и быстро скользит вверх. Обратно вниз.

Неужели он так всё моё тело разотрёт? Кожу удовольствием покалывает.

— Ты со всеми девушками так обращаешься? — глупый вопрос срывается с моих губ. Прикусываю губы почти сразу же. Но вопрос уже прозвучал. Зверя он не обрадовал.

— С кем? С девушками? У меня их нет.

Есть только дырки. Для пользования. Но с ними не так. Ты — хуже. Гораздо! — яростно говорит он, словно плюёт. — Ядовитая дрянь. Остальных шлюх попользуешь — выкинешь. Но тебя придётся при себе держать. Терпеть. Оберегать.

Движения становятся жёстче и безжалостнее. Теперь он своими пальцами грудь мою трогает. Щипает. Теребит. Изучает. Намыливает. Яростно.

— В глаза мне смотри, ведьма.

Он трогает меня. В замок талию кольцом охватывает. Пальцы легко смыкаются.

— Ты такая маленькая, крошка.

Я тебя двумя ладонями в порошок стереть могу. Но не стану…

Захват Зверя усиливается. Потом он быстро опускается и ноги мои растирает. Я чувствую себя странно. Зверь бросает взгляд на меня снизу вверх. Жаркий и бьющий током по нервам.

Он смотрит на меня с ненавистью. Движения резкие и быстрые, как мелькание клинка.

Но почему-то уверена, что к Кристине он и пальцем не прикасался после того, как оттрахал её всюду. А меня — омывает.

С такой силой дерёт нежную кожу, будто хочет смыть с меня следы своего удовольствия.

И из памяти своей заодно стереть то, как он давился удовольствием и кончал. От пальцев моих. Взглядов. Прикосновений неумелых.

Может быть, для такого, как он, это ничего не значит. Но почему тогда я чувствую себя особенным образом? Словно на высоте. Недосягаемой для него. Поэтому он пытается испачкать, макнуть в грязь. Ему нравится брать меня силой. Обрывать крылья надежде.

Поток воды. От шеи до самых ног. Им уносит клочья пены.