Беременная для Зверя (СИ)

Но поняв, что я бежать не собираюсь, скрывается в доме. Уверена, что наблюдает за мной из окна.

Цыплята не кормленные. Кидаются на еду, как оголтелые. Приходится поменять им воду. Татьяна, хозяйка, решила держаться подальше от дома. Может, и правильно делает — целее будет.

Слышу писк. За пределами клетки. Один цыплёнок выполз каким-то чудом из клетки и пищит под забором. Застрял под проволокой. Пытаюсь достать его. Но потом замечаю за забором парня. Коля работает врачом в так называемой больнице. Скорее, простой медпункт.

"Сейчас он быстрым шагом идёт по улице, опустив взгляд. Скоро поравняется со мной.

Озираюсь по сторонам — никого.

— Коля! — зову его.

Парень слышит мой голос. Поравнявшись со мной, останавливается. Приседает, словно шнурки развязались.

— Коленька, милый, помоги мне! — прошу своего парня. — Меня держат силой. Вытащи меня, пожалуйста. Может, городским позвонить? Вдруг они остановят беспредел?

— Не могу, — мотает головой Коля. — Если я сунусь, моей семье несдобровать. У меня две младшие сестрёнки.

— Как же я? — шепчу, не в силах поверить, что Коля отказывается помочь.

Он даже звонить в город, в полицию боится. Трусит.

— Извини. Не могу. Не могу, Арин… Держись, — глотает слова Коля.

Поднимается и удаляется быстро, словно его ветром гонит.

Я всхлипываю, цепляясь пальцами за забор. Намертво. Боясь упасть. Я рассчитывала на помощь парня. Неужели и на него нельзя надеяться?

Под ногами раздаётся писк.

Вот и я так же — в плену. Вырваться не получается.

Глажу цыплёнка и реву, как дурочка. Спасения и выхода не вижу.

Несколько минут так проходит. Бандит меня не подгоняет — и на том спасибо. Слёзы кончаются, и на меня опустошение накатывает

— Смотрю я на тебя и думаю — везёт же убогим! — раздаётся ехидный голос.

Я резко встаю.

Кристина.

Вот уж точно баба ничего не боится. Висит на заборе, будто в деревне ничего страшного не происходит.

Длинные волосы распущены по плечам. Тугое платье вот-вот лопнет на пышной груди. И пуговиц расстёгнуто больше, чем надо. Она словно на праздник одета и ярко подкрасилась.

— Чего тебе? — отвечаю я.

— А что так невежливо? — ядовито усмехается. — Соболезную. Говорят, дед твой умер. Ну, ничего, он уже старый был. Срок его вышел.

— Не тебе судить, чей срок вышел.