Беременна поневоле

Похоже, она до сих пор не может забыть, что некоторое время мы трахались.

То есть сначала, гораздо раньше брата, Оксану на своём хуе вертел я. Мы часто пересекались в компании общих знакомых, но встречаться с ней и заводить постоянные отношения я не планировал.

Слёзки огорчения Оксаны по этому поводу отёр не кто иной, как мой братец.

Удачно отёр, если они поженились.

Но Оксана до сих пор меня на дух не выносила. Меня это жутко веселило. Успокоилась бы ты, замужняя дама и мать двоих детей!

Оксана до сих пор считала меня легкомысленным и ветреным, бабником и распиздяем.

Разумеется, последний год не добавил очков репутации в глазах жены брата, поэтому сейчас я не самый желанный гость в их доме.

Но, честно говоря, мне по хуй на её недовольство.

Я люблю детей. Души не чаю в своих племянниках. Так что будь Оксана хоть тридцать три раза против моего присутствия в их доме, её протест меня нисколько не колышет.

* * *После ужина мне отвели гостевую спальню.

За окном стояла непроглядная темень, но на часах было всего восемь.

Он ответил на звонок после четвёртого гудка.

— Алексей Валентинович? — спросил я и внезапно понял, что растерял все слова, которые планировал произнести. — Это Арсений. Покровский, — зачем-то уточнил, хотя был уверен, что отец Миланы узнал меня по голосу.

— И что тебе от меня надо, Арсений Покровский? — холодным тоном поинтересовался Богданов.

— Хочу принести соболезнования по поводу утраты Миланы.

Во рту было сухо и немного царапало в горле от неловкости ситуации.

Кажется, что Богданов понял мои чувства даже раньше меня. Родители обладает волшебным чутьём, когда дело касается их детей. Они сразу отделяют искренние переживания и соболезнования от тех, что произносятся только потому, что так надо.

Я всё ещё не понял, когда успел перейти в разряд посторонних людей. Но я произносил слова вслух, а они проходили мимо моего сердца.

— Тебя не было на похоронах, — внезапно резко произнёс Богданов.

— Я не мог. Но сегодня навестил могилу Миланы.

— Мила была беременна. Семь недель, — отрывисто сообщил Богданов.

— Что?!

Ответом мне послужила тишина. Богданов сбросил звонок, даже не попрощавшись. Я выматерился, бросив телефон на стол.

— А что ты хотел? — раздался голос брата. Ваня стоял в дверях, отпивая виски. — Тебе пить не предлагаю.

— Я и не хочу пить.