Беременна поневоле

Арсений с довольным видом зажал мою грудь обеими ладонями и нежно растёр подушечками больших пальцев тугие вершины сосков.

— Красивая моя. Хочу, чтобы ты сидела сверху и трахнула меня.

Он послал бёдра вверх, заставив меня покраснеть.

— Я это заслужил, — пустил гулять по губам порочную и довольную ухмылку.

Глаза Арсения горели собственническим огнём желания.

— Хочешь, чтобы я тебя… — споткнулась о грязное словечко. — Я не буду говорить это слово.

— Главное, чтобы делала, — рассмеялся Арсений, окончательно вгоняя меня в краску.

Запустив обе руки под его футболку, обвела пальцами тугие, крепкие мышцы пресса. Гладила его сильное, твёрдое тело. Разгорячённое, как раскалённое железо.

Наклонилась, поцеловав губы Арсения — мягкие и умело берущие в плен. Поцелуи перетекали из одного в другой. Дыхание сбивалось и становилось прерывистым.

Хотелось трогать его кожу губами и языком.

— Можно? — задрала его футболку.

— Нужно…

Арсений снял футболку и красноречиво заломил бровь.

— Тебе придётся справиться кое с чем ещё, моя любимая жена, краснеющая от откровенных намёков…

— Откровеннее некуда, — улыбнулась уголками губ, потому что чувствовала промежностью возбуждённую и горячую длину эрегированного члена.

— Если ты не хочешь, отложим на потом, — сглотнул Арсений, понимая, что я медлю.

Но его взгляд горел откровенным желанием. Ему хотелось полного разоблачения и разрушения барьеров. Не в полутьме, где фантазия прихотливо дорисовывало невидимые глазу штрихи, а при ярком свете, когда можно было разглядеть мельчайшие детали.

Я передвинулась в сторону, медленно стягивая брюки с мужских бёдер.

— Предупреждаю, я без белья.

— Это я уже поняла…

Ответила с нервным смехом, потому что впервые раздевала мужчину сама. Не просто мужчину, но того самого — моего первого и единственного, искушённого в женской ласке.

На контрасте с ним я казалась себе жутко стеснительной неумехой и боялась выдать своё нервное напряжение неловкими движениями.

— Так медленно меня ещё не раздевали, — прокомментировал Арсений, когда верхний край брюк замер на границе паховых курчавых волос.

— Я первая?

— Единственная. Это другое, — выдохнул глубоко и медленно.

Арсений прикрыл свои ледяные глаза, облизнув губы кончиком языка. Он дрожал от нетерпения. Но наблюдал за мной через опущенные ресницы, чтобы не смущать откровенно-жадным разглядыванием."

"Я стащила брюки, освобождая потяжелевший член. Провела кончиками пальцев по всей длине, смыкая пальцы кольцом.