Беременна в расплату

Тру мочалкой так отчаянно. Что вся кожа становится будто после прикосновений тех огромных рук.

Боже!

Почему, вспоминая о них, глаза прикрываются сами по себе? А все тело пронзает от осознания, какими нежными, хоть и полными страсти, были эти руки, способные, кажется, лишь убивать… Как полыхали его глаза, заставляя задыхаться… Как дико и в то же время, так трепетно, покрывали меня всю его губы…

Я ужасный человек. Ужасный. Я предательница!

Я опоила Бадрида! Я! Я виновата в том, что его сейчас нет!

И я млела под руками другого! Нося под сердцем его ребенка!

Нет! Мне нет и никогда не будет прощения! Ни на небе, ни на земле!

Кое-как привожу себя в порядок.

Еле успеваю за час, что выделил мне Динар.

С опаской смотрю на него, ждущего меня возле машины.

Но это все тот же Динар, к которому я привыкла за последнее время.

Спокойный. Вежливый. Обходительный и чуткий.

В идеально сидящем костюме и с идеально уложенной прической.

— Прости меня еще раз. Мари, — он распахивает передо мной дверь, а я все еще не могу поднять на него глаз.

— Я дико. Безумно волновался за тебя. Я ведь тебя люблю, — усаживается рядом.

Заглядывает не в глаза. В самую душу.

А я отстраняюсь. Отодвигаюсь подальше. Как будто к ядовитой змее прикоснулась. Когда наши колени случайно соприкоснулись. Как всегда.

Любой мужчина мне отвратителен. Любой вызывает такую реакцию тела.

Что же на меня нашло этой ночью?

А, может, я и правда схожу с ума?

Утром мне померещилась Лора в гостинице. Правда, совсем другая. В яркой одежде.

В белоснежном брючном комбинезоне, что открывал половину груди. И даже соски просвечивали через него. Накрашенная, с огромными накладными ресницами. Ярко-красными губами и с волосами, уложенными на европейский манер. Слишком развязная, но уверенная в себе. Но ведь это не могла быть скромная Лора? Которая собирает деньги для больного брата?

Тем более, что она отвернулась, когда заметила, что я на нее смотрю!

Лора бы точно не отвернулась. Да и откуда ей быть в таком месте?

— Я не переживу.

Если с тобой случится что-то дурное, Мари, — Динар не пытается придвинуться. Но его глаза снова вспыхивают тем, что я видела на рассвете.

— Я правда. Тебя Люблю. Поверь. И я готов быть рядом. Хоть всю жизнь. Просто ждать. Даже ни на что и не надеясь.

— Прости меня, Динар. И я правда. Очень. Очень ценю все. Что ты делаешь для меня.

Чуть было не оговорилась. Чуть было не сказала «о нас».

Протираю виски руками. Сжимаю до боли, стоит Динару только отвернутся.