Беременна в расплату

Весь этот цирк мне на хрен не нужен.

Десять бойцов. Все десять тут же расступаются.

Берут меня в кольцо.

Неожиданно, пока ведущий что-то еще орет в толпу, бросается первый. Совсем как стервятник в пустыне. Как голодный, жадный до крови пес. С глухим злобным рычанием полным ненависти.

И за ним тут же, как по команде, все остальные. Со всех сторон.

Их рев перебивает только лязг цепей на их надувшихся шеях.

Да. Я один здесь без цепи. Единственный свободный.

— Демон! Убить Демона!

Ревет толпа, а я ухмыляюсь, тут же отправляя первого, что бросился, к дальнему краю ринга.

Выстоять против десятерых нереально. Это невозможно для человека. Тут Анхель прав. И верно все рассчитал.

Единственное, на что я ставил, это моя ярость. Дикая ненависть, что помогла мне пройти то пекло.

Но все ровно наоборот.

Первый же удар, когда рука взметнулась сама.

И меня будто ледяной водой облили. Целым ведром, а то и больше.

Приходит ледяное спокойствие.

Откуда-то изнутри.

Максимальная концентрация, хоть до этого момента зрение до сих пор продолжало подводить, а образы расплывались. Иногда даже вся фигура человека начинала выглядеть перед глазами как размытое пятно.

Даже становится смешно и дико, как они прыгают. Рычат. Выкрикивают какие-то проклятия, чтобы деморализовать и напугать противника.

Все будто замедляется.

И ощущение, словно у меня глаза не только спереди. А и сзади. И по бокам.

Я каждый жест вижу, как в замедленной съемке. Спиной. Кожей чувствую и ощущаю.

И будто не я. А сила какая-то другая во мне просыпается.

Спокойная до предела. Но мощная, как неумолимый клинок смерти.

Руки и тело действуют сами. Я и подумать не успеваю. А удары летят.

Четкие. Выверенные. Почти каждый из них сокрушает так, что боец из шакалов Анхеля больше не поднимается.

Я даже не выдыхаюсь.

Лишь под конец, качнувшись, понимаю, что вокруг меня кровавое мессиво.

Запах крови резко бьет в нос.

Все десять разбросаны в разные стороны.

Кто-то еще хрипит и дергается. Кого-то уже выносят.

И только теперь начинаю слышать дикий рев. Он оглушает и заставляет снова покачнуться. Глаза застилает пеленой. Все тело гудит, словно по нему молотили кувалдой.