Беременна в расплату

Черт!

Может, это простая бабья сентиментальность! Но, в конце концов, ее никто не гонит!

Только почему мне ее странный взгляд напоминает тех самых стервятников из пустыни?

— Я всегда относилась к вам и к вашей семье, как к родным, Бадрид!

Черт! Да что такое?

Пытаюсь махнуть рукой, чтоб показать ей, что может быть свободна.

Но движение не дается. Рука движется, как в замедленной съемке. Через силу!

И вспышки какие-то странные перед глазами! Лицо Ирмы расплывается, как в кривом зеркале.

Становится раздутым и уродливым!

— Я знаю, как важны традиции. Не только для вашей семьи! Для всех нас! Моя дочь перешагнула черту. Она должна была понимать, что, как говорилось в старом фильме, сокол и ласточка не летают в одном небе! Она была не для вас. Я не осуждала ее. Жалела за глупость и дурную наивность. И вас никогда не осуждала за то, как вы поступили. По сути, вы с ней обошлись еще благородно!

— Оставим это, Ирма.

Мы давно все обсудили. Зачем вытаскивать наружу старую боль?

Черт! Челюсти сводит. Мой голос звучит, как из трубы, а я слышу его будто со стороны!

— Старую боль? О, нет! Это для вас она старая! А для меня… Для меня она никогда не проходила! Она каждый миг. Каждую секунду кровоточит! И все сильнее! И я никогда бы не мстила, Бадрид. Но после того, что услышала! Вы! Женились на этой! На выкупе! Значит, ради нее, смогли попрать все традиции! Только чем моя дочурка тогда была хуже? Моя маленькая девочка… Она погибла! Из-за вас! А ведь она вполне могла родить вам наследника! Раз выходит, что традиции для вас ничего не значат!

— Ирма…

— Речь ведь не о деньгах, Бадрид.

И не о положении! Она любила вас! Любила так слепо! Она могла бы жить!

— Ирма!

Да что за черт!

Почему я должен выслушивать эти бредни?

Дочь Ирмы любила деньги, до которых была жаднее старого ростовщика! И какого черта у меня так сводит челюсть?

— Моя девочка умерла, Бадрид.

И ты. Ты будешь умирать медленно. Яд сначала парализует конечности. После охватывает все тело. Не скоро он доберется до легких! Уже сейчас ноги тебя не послушаются. Ты не можешь подняться с кресла! А я буду рядом. Буду смотреть. Как ты корчишься. Смотреть, каким ты можешь быть беспомощным.