Беременна в расплату

— Я не стану это обсуждать!

— Мы поговорим после. Уже уходим. Понимаем. Тебе не до нас сейчас. Просто. Мать твою. Помни. Она отказалась. А предложение было очень щедрым! И слово Багировых мы оба ей дали, что не нарушим ни одного из предложенных ей условий!

Братья уходят, кивнув на прощание, а я остаюсь в кабинете один.

Сразу. Рефлекторно. Рука тянется к моему персональному наркотику.

Включаю монитор, жадно вглядываясь в камеру.

Это уже вошло в потребность. В привычку. Жадно ловить каждое ее движение.

«Она осталась», — колоколом, набатом губит в голове.

И, черт возьми, сейчас именно этот факт затмевает собой все остальные.

Весь чертов бред, который я видел собственными глазами. Который накопал Морок в своем досье!

Как тяжелым ударом молотка разбивает на осколки стекло всего того, что накопилось.

Все. Все против нас. Против Мари свидетельствует абсолютно все!

Но…

Может быть это ее решение и станет самым главным? Основоположным в нашей дальнейшей истории?

Сжимаю виски до боли.

Блядь. Я же не сдержусь!

Когда речь идет о Мари, меня срывает со всех катушек. Сносит все планки!

Никто не причиняет нам столько боли, как те, кого любим безоговорочно. Кем дышим. Кем живем!

Твою мать!

А ведь Арман с Давидом только что спасли… Не ее. Обе наши жизни!

Если бы не они…

Даже бы не думал. Ворвался бы к ней, и….

Перед глазами прыгает кровавое мессиво.

Реально.

Я в эти дни, как дикий, совсем одичалый зверь в пещере!"

"И весь мой мир свелся до одной Мари!

Это не дело.

Мы так оба свихнемся!

— Арман, — набираю вдогонку брата.

— Кто из моих людей выжил после взрыва?

Замечательно.

Многие попали в больницу. Но больше половины все же уже не в критическом состоянии.

Светить свое тайное логово я, конечно, не буду. Пора выбираться. Перестать жить, как в пещере!

И…

Отстраниться от нее! Отгородиться людьми в доме. Делами. Остыть. Остыть, мать вашу! Иначе и правда. Дел наворочу! Когда речь о Мари, для меня просто невозможно сдержаться! (прим.

40 глава 40

Мари.

Утро начинается, как всегда.

С замиранием сердца прислушиваюсь к каждому шороху. Жду, когда придет Бадрид.

Когда он остынет настолько, что сможет меня услышать.

Так и расхаживаю по комнате, обняв себя за плечи.

Бормочу вслух какие-то слова, пытаясь очень тщательно подобрать каждое из них.

Увы.