Беременна по договору

Наматывает косу, которую целомудренно растила, на кулак и начинает встряхивать, чтоб пришла в себя.

– Ты дрянь неблагодарная! Всю душу мне извела! Что скажут, то и будешь делать! И попробуй хоть слово против пикнуть – своими руками придушу!

Кажется, что сейчас весь волосяной покров сойдет с головы, и я останусь лысой. Череп трещит по швам, лицо охватывает жар… Я хватаюсь за ногу отчима, чтоб хоть как-то смягчить эту встряску.

– Паршивка мелкая, – отпинывает меня от себя. Сильно ударяюсь об угол шкафа плечом, но уже ничего не чувствую.

 – Позор семьи… Приведи себя в порядок – скоро Арсен придет. Чтоб была как шелковая!

Он громко хлопает дверью, так, что мамины картины, вышитые теплыми, заботливыми руками дребезжат в стекле. Ах мамочка, зачем же ты меня оставила…

Оставшись наедине с дикой болью в груди, я рыдаю навзрыд, глуша крик и вой в подушку. Сколько можно терпеть? Из одних грубых рук в другие… Арсен – не лучше моего отчима, я поняла это, когда смотрела в его темные глаза, излучающую власть и грубую силу.

Меня трясет, когда он касается меня, зажимает в углу при каждом возможном случае, шепча похотливые приблуды, что уши в трубочку сворачиваются. Или просто смотрит жадным волком, взглядом раздевает, предвкушая момент, когда стану его. Противный, мерзкий! Что он сделает со мной? Даже не хочу представлять, мне страшно…

Нет в этом мире человека, способного защитить меня – мама умерла, отца я в глаза не помню, остальная родня словно не замечает жесткого характера отчима и потакает ему, жеманно улыбаясь в ответ.

Никому я не нужна, если только для использования… Вещь, о которую можно обтереть ноги, попинать, если настроение паршивое, продать, если стала неугодна.

Унимая всхлипы, я запираю дверь и бесшумно открываю окно. Держась за подоконник, вылезаю задним ходом наружу, прыгаю и оказываюсь на заднем дворе сада. Внутри клокочет, озираюсь, как бы не стать замеченной кем-то… Вроде никого.

Смотрю в вечерние сумерки, в темную полосу парка, в котором любила гулять ранним утром и вдыхать полной грудью свежий сосновый аромат.

Сжатые легкие издают стон, тело охватывает жар, а подушечки пальцев немеют от навязчивой, неизбежной мысли, что крутится в голове…

Я решила для себя – назад дороги нет. Бежать за горизонт. И как можно быстрее. Никто больше не будет мучить Алину Смирнову, живую уж точно.

Глава 2. Павел

– Буду у тебя через час, – сильнее давлю на газ, разгоняя мерс навстречу проливному дождю."

"Дико устал.