Беременна от отца подруги (СИ)

Слышишь? Никто об этом не узнает!

— И до какого момента ты намерена скрывать? Ммм?

Юсупов как всегда. Самый умный.

Никогда не боялась смерти, до этого момента, мне было совершенно наплевать сдохну ли я завтра или через пятьдесят лет. Даже если бы попала в ад, в самое пекло, то наверняка нашла бы много общего с самим Сатаной. Мне всегда хватало смелости быть самой собой, и я уже привыкла к насмешкам, агрессии со стороны людей. Обществу просто необходимы, такие как я.

А знаете почему? Чтобы тыкать в нас пальцем и говорить: Вот он, плохой!

На фоне “плохих” любое притворство кажется возвышенностью, осуждения — гнилостным приличием.

Держитесь подальше от “низшего сорта”, ведь такие люди найдут в себе силы высказать все в лицо, то, что они действительно думают.

Сейчас же, все по-другому, моя жизнь ничего не стоит, однако под сердцем, я ношу дитя, совсем крохотное еще, чистое, не видевшего всю испорченность этого мира.

— До восемнадцати, можешь даже не сомневаться!

Быстро топаю к гардеробу, инвестор, как черная тень, за мной.

Мы выходим на улицу. Сегодня морозно и ледяной ветер только прибавляет лихорадки. Меня буквально колбасит, пытаюсь открыть тачку, но никак не могу попасть пальцем на кнопку брелка.

— Ты собралась за руль?! — громко кричит Руслан, выхватывает ключи.

— А как по твоему? Пешком? — пытаюсь унять волнение.

— Я тебя подвезу. Садись, — указывает на большой внедорожник.

— Чтобы потом, я вновь, как собака, возвращалась сюда, забирала свою тачку и думала, куда ты опять пропал?

До скрежета в зубах стискиваю челюсть, давлю в себе слезы, ни один человек не увидит их.

Никто. Руслан открывает мою малолитражку, берет меня за руку, усаживает на пассажирское место. С трудом проталкивается за руль, откинутое на всю кресло чуть облегчает его страдание.

— Все изменилось, Яна, — строго говорит, заводит мотор.

— Мне нужно в агентство.

Руслан холодно кивает, сворачивает на нужную улицу. Я просто смотрю на прохожих, на заснеженный грязный город и говорить-то вроде как не хочется. Семья-это хорошо, замечательно.

Правда, я смутно еще представляю какого это.

— За мной не ходи, — говорю, открываю дверцу.

Не знаю, что в голове у Юсупова, но он не спорит, только покидает мое авто. Мы молча стоим друг напротив друга, не замечая ничего вокруг. Душа кричит, от тех чувств, которые испытываю к Руслану, однако отвожу взгляд первой, разворачиваюсь, иду в здание.

— Вообще-то Яна, ты, конечно, предупреждала, но опоздание еще на полчаса… — визжит секретарша Инга.