Беременна от отца подруги (СИ)

Таких как Яна, либо носят на руках, либо берегут, скрепя зубами останавливают себя, чтобы не позвонить, не понимая, что скоро наступит тот день, когда она будет стоять на пороге твоего дома.

***

Я слышу громкий крик, визг подобный сирене, оповещающей нас о скорой катастрофе. Нехотя открываю глаза. Утро. Эльвира не унимается. Встаю с постели, сонно шаркаю по полу ногами, иду в прихожую.

— Как ты посмела?! Пошла отсюда, дворняжка! — ругается благоверная.

Показываюсь из-за угла. Яна. Сама пришла, первая. Девчонка сразу меня замечает.

— Эльвир, проводи девушку в кабинет, — оттаиваю первый.

— Но, Руслан?! — искренне удивляется, широко распахивает глаза.

— Не спорь, — отсекаю все возможные недовольства.

Иду в ванну, одеваюсь, не обращаю внимания на истошные вздохи Эльвиры, открываю дверь кабинета."

"Степанова расположилась за моим рабочим столом, вальяжно откинулась на кресло, смотрит на меня так пристально, исподлобья. Я потираю руки, сажусь на место для гостей.

— Юсупов, — первая заводит разговор Яна, — ни для кого не секрет, что за свои тридцать девять лет, десяток, ты посвятил боям без правил. Верно?

— Хм…да.

— А скажи, “фляга” у тебя после этого не свистела? Ни разу? — цедит сквозь зубы, тянется к бумажному листку договора, лежащему на столе.

Я уже привык к подобному сленгу со стороны Яны, меня даже забавляет он, в какой-то степени. Молчу, клоню голову на бок.

— Почему умерла Эмма? — прямой вопрос. — Только говори правду, клянусь Святыми, если ты сейчас соврешь, мало тебе не покажется! — сгибает краешек договора.

Что ж, наверное, я понимаю суть визита милой леди. Прощупывает почву, переживает за подругу. А мне это на руку. Мысленно подбираю слова, эта тема слишком болезненна.

— Видишь ли, Яночка, — встаю, медленно начинаю ходить по кабинету, — существуют игры, для взрослых дяденек, серьезных и очень богатых…

— Юсупов! — перебивает, стучит кулаком по столу.

Ну ок.

— Я был примерно твоего возраста и хотел сбежать с Эммой за границу.

— И? Не тяни кота… — волнуется, рвет краешек контракта.

— И я его проиграл. Да, проиграл! — тело пробивает дрожью от воспоминаний, хватаюсь за голову, — Проиграл! Проиграл! Слышишь?! Единственный бой, сука!

— Дальше, — краснеет, трясется не меньше моего.