Бенефис мартовской кошки

Была такая песенка: «Цветет в Тбилиси алыча не для Лаврентий Палыча, а для Климент Ефремыча и для Никит Сергеича…» Понимаете, о ком речь?

– В общем, да. Никита Сергеевич Хрущев и Климент Ефремович Ворошилов, только какое отношение они имеют к моему пистолету?

– Деточка, вас обманули. Берия расстрелян в 1953 году, а пистолет «питон» появился тоже в 1953-м. Понимаете, кисонька? Наши органы в то время использовали отечественные модели, уж точно не «питон». Сосед воспользовался вашей наивностью и продал втридорога самую обычную вещь.

Я удрученно молчала. Кажется, придумала не слишком хороший повод для встречи с коллекционером.

– Если, конечно, он был, – неожиданно добавил Сан Саныч. – Хотите кофе?

– Да, спасибо, только я не поняла, что вы имеете в виду?

– Кофе, такой напиток, который любят во многих странах, неужели никогда не слышали? – ехидно прищурился Сан Саныч.

– Я не об этом. Что значит «если он был»?

– А был ли мальчик, – протянул Модестов, включая кофеварку.

– Произведения Горького я читала, – обозлилась я, – хоть и не люблю буревестника революции, а фразу про мальчика помню.

– Ангел мой, – спокойно сообщил Сан Саныч, – уж извините, но у меня сложилось впечатление: пистолета у вас никакого нет, соседа тоже.

– Зачем тогда я сюда пришла? – попыталась я сопротивляться.

Скульптор поставил на стол чашки:

– А вот это, душенька, надеюсь, вы сейчас расскажите. Не томите старика, знаете, с возрастом я стал жутко любопытен. Ей-богу, не засну, пока не пойму, зачем вас Олег сюда прислал.

Я отхлебнула прекрасно сваренный кофе и неожиданно сказала:

– Очень нужен адрес этого парня из загородного дома.

– Ради такой ерунды придумали целую историю и потратили деньги на энциклопедию?

– Книгу я взяла из дома, – на всякий случай соврала я.

Модестов хмыкнул:

– Милая, сегодня не ваш день. Видите, вот тут, между первой и второй страницами, лежит чек. На нем четко пробито нынешнее число и время покупки.

Черт возьми, этому Модестову следует не скульптуры лепить, а в ФСБ работать.

– Ну так как, ангел мой?

Я набрала полную грудь воздуха:

– Понимаете, меня обвиняют в убийстве.

Глава 11

Модестов молчал, слушая меня, только изредка покачивал головой. Потом поинтересовался:

– А что он собирает?

Я пожала плечами:

– Все.

– Так не бывает.

– Ну не знаю тогда.

– Ладно, посидите спокойно.

Достав из ящика буфета пухлую растрепанную книжку, Сан Саныч схватился за телефон.

– Слышишь, Николай, кто у нас…

Переговоры затянулись.