Бенефис мартовской кошки

Женщины, которым в висок раз в месяц словно вонзается толстая палка, меня поймут. Мигрень – это не просто головная боль, а целый клубок отвратительных ощущений: зрительных, вкусовых, обонятельных. Лежишь в кровати и безуспешно пытаешься заснуть, а в левой стороне черепа, словно ворочается нечто, инородное, тяжелое, давящее. Перед глазами плавают разноцветные круги, в носу стойко поселяется запах гнилого мяса, в ушах гудит, ноги и руки отказываются повиноваться, а сна все нет и нет. А вам то холодно, то жарко… и тошнит.

– Мигрень – это ужасно, – с чувством сказала я.

Собеседница хмыкнула:

– Подумаешь, мигрень, я с артритом на службу хожу, и ничего, а Тамара Павловна в кроватку укладывается!

Злобная тетка разонравилась мне окончательно, и я весьма сурово сказала:

– Короче, при чем тут мигрень?

– Дайте сказать!

– Давай быстрей, недосуг с тобой лясы точить!

– Тамара Павловна, если заболеет, вместо себя зятя присылает, он и работает в директорской ложе, ясно?

– И никто не знает? – удивилась я.

– Почему? Начальство в курсе. Ей разрешают, говорю же, Тамарка подлиза, вечно всем улыбается и кланяется, вот ей и идут навстречу да еще жалеют: «Ах, ах, дорогая, вы так страдаете», – с невероятной злобой в голосе воскликнула гардеробщица, – а стоило мне бюллетень взять, тут же позвонили и заявили: «Галина Феоктистовна, или работать выходите, или увольняйтесь». Тут одни сволочи."

"Я побарабанила пальцами по омерзительно липкой столешнице. Люди, как правило, относятся к нам так, как мы к ним относимся, поэтому неудивительно, что приветливую Тамару Павловну любят, а злобную Галину Феоктистовну ненавидят.

– У вас есть телефон капельдинерши из директорской ложи?

Галина Феоктистовна покачала головой.

– Она в Подмосковье живет.

– Адрес знаете?

Гардеробщица ухмыльнулась:

– Сто долларов.

Вообще-то я довольно легко расстаюсь с деньгами, но сейчас просто посинела от злости.

– Я уже заплатила!

– За рассказ, не за адрес.

– Он мне не нужен.