Бенефис мартовской кошки

– Наверное, из чистого любопытства шмотки проглядывают.

– Может быть, – кивнула Тина, – а может, и нет, да ладно. Твои богатства я в мешочек сложила и спрятала в надежное место.

– Куда?

– Смотри.

Тина встала, подошла к окну, подняла подоконник и ткнула пальцем:

– Вот.

– Великолепный тайник!

– Супруг у меня рукастый был. Сама видишь, в какой тесноте живем, второй холодильник поставить некуда, – пояснила хозяйка, – а в прежние времена продуктами запасаться надо было! Вот муж и сделал такой ящичек. Оно конечно, мясо не сунешь, но молоко и масло запросто держать можно.

Здорово он нас выручал, а сейчас уж им не пользуюсь. Кто не знает – в жизни не догадается, что под подоконником. Пусть здесь и лежат, не прокиснут.

– Зачем же ты их назад пустила? – запоздало удивилась я. – Такие противные.

– Родные все же, – тяжело вздохнула Тина, – единственная память о муже, пусть уж доживут, но приглашать к себе больше не стану. Правда твоя, больно они обе неприятные."

"Я допила чай, вышла в большую комнату и наткнулась на Галю с Аллочкой, спавших на полу.

Не зажигая свет, я вползла в свой «отсек», шлепнулась на софу и, вслушиваясь в мерное Машкино сопение, попробовала упорядочить полученную информацию.

Итак, что мы имеем? Некая женщина снимает комнату у Свиньи. Честно говоря, малоподходящее место для дамы с маленьким ребенком. Грязно, неуютно, да и хозяйка постоянно пьяная. Что могло подвигнуть эту Таню Васильеву поехать туда? На мой взгляд, только одно: она хотела подальше спрятаться.

Люди, сдающие хорошее жилье, как правило, оформляют документы в риелторской конторе и сообщают о своих жильцах в милицию. А такие, как Свинья, совершенно беззаботны, им все равно, кто спит в соседней комнате, лишь бы исправно платили денежки на бутылки.

Следовательно, Таня Васильева от кого-то скрывалась. Может, и впрямь злая свекровь выгнала женщину на улицу? Что ж, случается иногда такое, но поверить в подобный поворот событий мне мешают простые рассуждения. Во-первых, Таня работала по ночам, хотя это еще не самое странное в данной истории.

Подумайте сами, какой двухлетний ребенок станет спать без вскрика и капризов более двенадцати часов? Рита говорила, что в восемь вечера Петя уже был никакой, а просыпался он еле-еле к полудню. Либо мальчик и впрямь очень болен, либо его пичкали снотворным. И второе мне кажется более вероятным, потому что Таня не оставляла Рите никаких лекарств и со спокойной душой уезжала на службу.