Бенефис мартовской кошки

Анатолий хихикнул:

– Не могу.

– Почему?

– Видите ли, я голый!

– Совсем?

– Совершенно.

Я попятилась.

– Простите, но что вы делаете тут, поздним вечером, на пустыре, в кустах, пардон, без трусов? Если вы сексуальный маньяк, то обратились не по адресу. Мне не нравится быть изнасилованной в грязи.

– Тут не грязно, – оскорбился Толя. – И одеяло есть! Но я не маньяк.

– А кто?

– Нормальный мужчина.

– Так чего вы от меня хотите?

– Принесите, пожалуйста, одежду.

– Но сейчас магазины закрыты! Хотя… Какой у вас размер брюк?

– Сорок восемь или пятьдесят.

– Нет, извините, у нас с дочерью сорок четыре, могла бы предложить вам мои джинсы, но они вам явно малы.

– Значит, не принесете одежду?

– С удовольствием бы, но где ее взять?

– Поищите на пустыре.

Я попятилась. Может, Анатолий и не соврал насчет сексуального маньяка, похоже, что он псих, удравший из поднадзорной палаты сумасшедшего дома.

– Ты идиот, – раздался злой голос, и около Толи показалась прехорошенькая девица, тоже обнаженная и дрожащая от холода.

– Отдайте наши вещи, – сердито произнесла незнакомка, – мы окоченели.

– Но я ничего не брала.

– Ваши собаки утащили.

– Снап и Банди напали на вас и отняли одежду?!!

– Нет, – рявкнула девица, – хватит идиотничать.

– Но я просто не понимаю, как они проделали такое! Впервые слышу, что пит и ротвейлер раздевают людей.

– Небось денег хочешь, – обозлилась девчонка.

– Мы сами сняли с себя брюки и сарафан, – пояснил Толя.

– Но зачем? – изумилась я.

Повисла тишина. Потом наглая девушка отмерла:

– Ты идиотка?

Тут только до меня дошла суть происходящего.

– Секундочку! – заорала я и стремглав бросилась к куче барахла, мирно лежащей на земле.

Значит, ни Снап, ни Банди не рылись в отбросах. Они просто наткнулись на парочку, решившую заняться теплым вечером в кустиках любовью, и ничтоже сумняшеся приволокли мне одежонку амантов[9].

– Большое спасибо, – обрадовался Анатолий, увидав свои брюки, – честно говоря, не хотелось нагишом тут скакать, еще увидит кто!

– Идиот, – прошипела девица.

Очевидно, из всего многообразия существительных она знала только два: идиот и идиотка.

– Идиот, идиот, идиот, – повторяла она, натягивая сарафан, – чтобы еще раз с тобой! Лучше повешусь!

Выпалив последнюю фразу, она выбежала на дорожку и полетела в сторону домов.