В плену его страсти (СИ)

Однако Камиль не отвечает, но смотрит так, что я не рискую больше ни о чем спрашивать. Молча сажусь в машину, пытаясь убедить себя, что, видимо, что-то случилось, иначе бы он меня не бросил.

Вот только Тагаев не появляется ни после моего визита к врачу, ни вечером. Я все же рискую набрать номер его помощника, но Вася лишь говорит, чтобы я отдыхала и ни о чем не думала.

Так проходит несколько дней, за которые я буквально схожу с ума от безделья. Ровно до момента, пока посреди ночи не просыпаюсь от странного шума.

Выбираюсь из постели и иду на звук - в коридоре вижу приоткрытой дверь в ту самую комнату. А ведь когда я вернулась из больницы, она была заперта на ключ. Это я точно помню, потому что пробовала снова зайти.

“Значит, Камиль вернулся”, - посещает меня радостная мысль. Я уже дергаюсь вперед, но тут же торможу, вспоминая о том, как он реагировал раньше. Правда, времени на раздумья у меня не остаётся - снова слышится грохот, и я все же иду к двери.

Вот только картина передо мной шокирующая - все вещи в комнате разбиты, а посреди этого хаоса стоит Камиль.

- Ты… - срывается с его губ. А я нервно сглатываю, борясь с желанием тут же убежать.

28 Алика

Почему я в итоге не двигаюсь, а так и стою, глядя на Тагаева? Ответ прост - в его глазах я успеваю заметить безграничную боль. Словно он потерял что-то важное.

Скольжу взглядом по разбитой рамке с фото ребёнка…

Или кого-то…

- Что… Что ты…

Слова так трудно сложить в правильную фразу.

- Уходи, - хрипит он, глядя на меня безумным взглядом. - Уходи, Алика!

Для убедительности ещё и стул, который держит, швыряет в стену.

Вздрагиваю, съёживаюсь от его крика. Я и правда отступаю назад. Выхожу в коридор. Но только с одной целью - принести аптечку. Тут я ее нахожу быстро, не то что в том доме.

Когда возвращаюсь, в комнате уже стоит тишина.

Осторожно переступаю через осколки и разбитые рамки. Присаживаюсь перед камином и ставлю аптечку рядом. Тагаев не сразу открывает глаза. Но когда он это делает, мне становится мучительно больно за него. Никогда я не видела, чтобы во взгляде было столько тоски и отчаяния.

- Надо обработать, - зачем-то объясняю и беру его за руку.

Кровь меня не особенно пугает.