Белоснежка для Его Светлости

Там же пять минут спустя…

У меня дрожали колени. Позорно дрожали, и я очень боялась, что это заметно под тонкой тканью подола. Все же не пристало гордой снежной леди трястись, как заяц, стоя перед алтарем. Жрец говорил обычные для всех свадебных обрядов слова, не забывая возносить хвалу Сиющему божеству и взывать к его благосклонности, но я слушала вполуха, думая о коленках. Все‑таки хорошо, что жених так крепко держал меня за руку, от этого становилось спокойней, и уверенность в том, что все делаю правильно, сохранялась.

— Согласен ли ты, Варг Эйнар Лиам, любить и уважать жену свою в горе и радости, в болезни и здравии, в мире и войне? — торжественно спросил служитель храма у жениха и тот не задумываясь ответил:

— Да, мерсир!

— Согласна ли ты, Снежана Алиора Дигрэ, любить и уважать мужа своего в горе и радости, в болезни и здравии, в мире и войне? — обратился ко мне наряженный в золотые одежды старец.

— Да, мерсир, — произнесла я, радуясь тому, что голос не дрогнул.

— Принося брачные клятвы друг другу под недремлющим оком Сияющего, вы совершаете важнейший выбор! — произнес жрец заученную фразу, которая была недалека от истины. Ведь мы с Варгом действительно сделали свой выбор. Только выбирать пришлось не возлюбленного, а долг. — Если кто‑то сомневается, лучше отказаться прежде, чем настанет время испить из чаши горя и чаши радости да отведать хлеб, символизирующий, что отныне вы будете делить все, как эту лепешку.

— Нет.

— Леди?

— Ну что вы, мерсир, — отозвалась я, пряча за вежливой улыбкой обреченность.

— Господа присутствующие? — обратился к толпе служитель храма. — Если кто‑то владеет информацией, из‑за которой этот брак невозможен, озвучьте ее сейчас или молчите всю оставшуюся жизнь! — ответом ему была тишина.