Белоснежка для Его Светлости

— А я понимаю причину вашей ненависти, леди Грэй, и ценю то, что вы стараетесь ее подавить, общаясь сейчас со мной.

Блондинка нахмурилась, недовольная тем, как легко он раскусил ее эмоции а оборотень продолжил:

— Не будь вы красивой женщиной и матерью, чья любовь к дочке и безрассудная смелость, граничащая с самопожертвованием, лично у меня вызывают восхищение, мы бы разговаривали совсем в другой обстановке. Вы ведь это понимаете?

— Более чем, — сухо ответила Регина, инстинктивно обняв себя руками за плечи, словно пытаясь защититься, но тут же сообразила, что это проявление слабости, и сменила позу.

— Рад это слышать, леди, — снова улыбнулся волкоголовый, а Алиса, найдя очередную знакомое здание на картинке, воскликнула:

— Мама, смотри, сюда мы тоже ходили! Мишка, — обратилась она к Закарии, — а ты можешь сегодня покатать нас с мамой на том летающем мостике? — и, состроив умильную мордашку, с надеждой посмотрела на него."

"— Если целитель разрешит, почему нет? — сказал наместник, подмигнув малышке.

Стук в дверь отвлек их обоих от созерцания друг друга. Появившийся на пороге оборотень, поприветствовав леди Грэй, принялся отчитываться своему предводителю о благополучно выполненном задании, но при этом как‑то странно переминался с ноги на ногу, будто не знал, как сказать что‑то не очень приятное для милорда.

— Прекрасно, Кирстен, — выслушав его, кивнул Закария.

— Э-э-э, — серый демон почесал мохнатый затылок и отвел взгляд.

— Что? — перестал улыбаться черный.

— Тут такое дело…

— Какое? — с каждым новым вопросом голос наместника становился все мрачнее.

— Короче, леди Андервуд, провожая своих друзей, тоже решила пойти с ними…

— Что?! — Закари вскочил с кресла так стремительно, что все вздрогнули, а Кирстен еще и отступил к двери.

— Леди Андервуд велела передать тебе… вам, милорд, — исправился оборотень, — что она нашла себя не на помойке, и ждать, когда вы уделите внимание ей, до глубокой старости не намерена, — последние слова Кирстен произнес шепотом, но в воцарившейся в палате тишине все их прекрасно расслышали.

— Так, значит? — алые глаза наместника вспыхнули огнем.