Белоснежка для Его Светлости

Да, откровенность тут дело обычное, хоть зачастую она граничит с грубостью и с хамством. Но те, кто поумнее и похитрее, предпочитают говорить лишь то, что выгодно, и так, как это лучше звучит. Так что лицемеров в Йойе и окрестностях полно, как и эгоистов, самовлюбленных идиотов и прочих далеко не милых типажей. Проклятие вытягивало на поверхность истинные помыслы и желания человека. Неудивительно, что многие были с душком.

— Что‑то ты притих, эррисар, — окликнул друга крупный рыжий оборотень-один из огненных милордов, которых Гримм считал своей настоящей семьей.

В крыле их было ровно семь. А стараниями строптивой снежной леди и ее голосистой подружки чуть не стало шесть, так как раненый маг чудом выжил и до сих пор отлеживался в лазарете. Впрочем, злиться на девчонок за попытку отбиться эррисар не стал. Напротив, даже зауважал этих малолеток. А уж после их побега, потрепавшего нервы похитителям, и вовсе проникся симпатией к обеим. Особенно к блондиночке, хорошенькая, зараза! А еще практичная, умненькая в меру своего возраста и имеющейся информации, ну и относительно честная, что тоже плюс.

— Думаю, Лар, — отозвался предводитель крыла огня, которого в официальной обстановке милорды называли «Ваша Светлость» и обращались уважительно на «вы», но в неформальной все было иначе. Поэтому частенько кто‑то путался и тыкал повелителю, когда следовало блюсти этикет, и наоборот.

— О том, стоит ли вести иномирную девицу к книге пророчеств? — спросил еще один собеседник эррисара, который в столь поздний час явился на вызов друга.

— Стоит, Кирстан, — ответил Закария невысокому оборотню с каштановой шерстью. — Еще как стоит! Гримория ничего не делает просто так. И если смысл похищения жены Лиама заключался не в выкупе за нее, как мы раньше полагали, значит, книге просто нужна была девчонка. Скоро выясним, зачем.

— Тоже верно, — кивнул громила Лар, который был даже немного выше своего черного собрата. Хотя в плечах и уступал предводителю.

Оба гостя расположились на том самом диване, где час назад хозяин замка сидел вместе с пленницами и выслушивал мысли Снежаны на тему ее вещего сна, который требовал от девушки более тесного знакомства с «Летописями Годранга».