Белоснежка для Его Светлости

Занавеска, отделявшая скамью претенденток от сцены, была полупрозрачной, словно вуаль, и мы могли наблюдать за выступлениями соратниц, в то время как нас из зала видно не было. И вот первая красотка с роскошными светлыми волосами и аппетитной фигуркой, вдоволь поизвивавшись на радость одетым в черные балахоны зрителям, принялась разоблачаться на глазах благодарной публики, одобрительно хлопающей ей мохнатыми лапами с жуткими звериными когтями. Продолжая двигаться в ритме мелодии, девушка медленно расстегивала платье, обнажая сначала плечи, потом грудь и так до самого низа.

Вторая девушка вышла на сцену под более бодрый аккомпанемент, сплясала веселый танец и, как и ее предшественница, разделась до гола. Оставшись в одних украшениях и босоножках, она продефилировала взад-вперед по сцене, позволяя господину и его свите рассмотреть товар «лицом», а потом подобрала свои вещи и, энергично виляя бедрами, вернулась за кулисы. Следующей поднялась Клотильда, по виду которой сложно было понять, волнуется она или нет.

— Не ты! — нахмурилась надзирательница, повертев в пальцах очередной музыкальный шарик. — Я видела номерки. Третий вытянула она, — и невежливо указала пальцем на меня. Вообще‑то здесь почти все не утруждали себя соблюдением правил этикета, принятого в светском обществе Алина. Возможно, его тут и вовсе не было. Или изнанка, влияя на людей, делала их не только более искренними, но и несдержанными, грубыми, хамоватыми и просто злыми. Старшая горничная, приставленная к наложницам на время смотрин, была именно такой.

— Я? — поднимаясь вслед за растерянно моргавшей подругой, переспросила у надзирательницы.

— Ты, ты, — покивала та. — Иди давай, хозяин ждет.

И я пошла. Целых четыре шага сделала, прежде чем споткнуться об якобы случайно выставленную ногу одной из соперниц. В другой ситуации дала бы этой стерве в глаз, сейчас же готова была сказать ей огромное человеческое спасибо за содействие.