Белоснежка, 7 рыцарей и хромой дракон

Анестезиолог по показаниям не мог использовать местную анестезию, но в итоге дважды менял препараты общей. Хирург чуть не отказался от операции, заявив, что я на него смотрю так, словно запоминаю. И ему теперь нехорошо.

Мучились со мной несколько часов, пока я не попросила включить телефон, и анестезиолог не зачитал мне Хайдеггера «Бытие и время»: «Из-за онтически-онтологического преимущества присутствия специфическое бытийное устройство – понятое в смысле принадлежащей к нему «категориальной» структуры – остается присутствию скрыто.

Присутствие себе самому онтически «всего ближе», онтологически всего дальше, но доонтологически все же не чуждо».

«А! Пытать меня вздумали, мясники?!  Не дамся! - возмутился мозг. -  Сами вы онтически недалекие. Уйду я от вас. Потеряюсь в смыслах так, что отколупывать из бытия придется». И ушел. Операция благополучно случилась. А я потом сутки спала, никак не могла уговорить разум вернуться в бытие.

Поэтому не могу понять, как девушки беспроблемно ухитряются терять сознание.

И оно, покорное, потом всегда находится, никуда не закатывается.

Эта кисейная барышня туда же. В итоге, стою я, растерянная, над обмякшим телом. Только хотела присесть, саван или что там у нее лицо закрывает, откинуть, как двери начали распахиваться, охрана руками машет, люди в коридор горошинами высыпаются. Меня, убийцу, лицезреют. Молчат ошарашенно.

Иногда люди дико раздражают молчанием.

- Кого это ты так? – наконец, выручил всех любопытный Ципперсон.

– И почему показательно? Ты аккуратнее, шоу-бизнес затягивает, покрасоваться все больше хочется. Потом тарелки с едой начнешь в Инстаграм фотографировать и себя в лифтах. Была у меня одна актрисулька, дошла до того, что пальцы на камеру снимала и на обозрение выставляла. «Это мой большой на фоне новой машинки. Это мой указательный взбитые сливки с клубникой пробует». До безыменного с кольцом мечтала дойти, но я ей раньше средний показал.

- Хватит флиртовать, Серега, скажи лучше кто там лежит? У меня девушка из торта пропала, - это уже Балакирев.

- Слышали? Генеральша уже вторую грохает, - зашепталась охрана. – Вообще нельзя баб к Полунину подпускать.

- Да я ее пальцем не тронула, - возмутилась я. - Подпускайте кого хотите. Черт. Нет. Никого не подпускайте, правильно!

Парни посмотрели на лопатку в моих руках, переглянулись, и дружно кивнули.