Белая смерть

Некоторое время мужчины сидели в полной тишине, потом Зеттнер снова принялся постукивать пальцами по подлокотнику кресла. Бардиев резко поднялся.

— Иду ужинать. Вы не решились, Зеттнер?

На этот раз Зеттнер не колебался:

— С удовольствием присоединяюсь. Что бы мне надеть? У меня есть темный костюм…

— Отлично, — одобрил Бардиев.

Час спустя в ресторане неподалеку от Оперы Зеттнер расправлялся с буайабес,[1] которую находил вкусной, но малопитательной и совершенно не сравнимой с обычным рыбным супом. Когда Бардиев заказал вино, Зеттнер запротестовал.

— Что в точности входит в состав этого напитка?

Официант растерянно промолчал.

Бардиев заметил, что по крепости это вино значительно уступает водке.

— Знаете что? — сказал Зеттнер чуть погодя. — Я рад, что пошел с вами ужинать. Больше не чувствую себя угнетенным.

— Выпейте еще стаканчик, — посоветовал Бардиев.

Поначалу Зеттнер отказывался. Алкоголь в больших дозах не менее опасный яд, чем героин или кокаин.

"Выходя из ресторана, Зеттнер чувствовал себя превосходно. Он сам предложил прогуляться по Монмартру. В маленьком темном баре Бардиев поинтересовался у коллеги, пробовал ли тот когда-нибудь скотч. Оказалось, пробовал, но без содовой и без бурбона. Бардиев посчитал, что, несмотря на высокие цены, Зеттнеру необходимо ознакомиться и с этим типично американским напитком.

К двум часам ночи щеки Зеттнера покрыл легкий румянец, язык немного заплетался, но движения оставались безупречно уверенными. Бардиев, выпивший вполовину меньше, подивился крепости организма юного коллеги. Теперь ему действительно стало любопытно.