Белая сирень

Тогда Герман направился в сторону администрации, с ходу открывая двери во все кабинеты и заглядывая во все углы, не брезгуя туалетами.

– Вот и не знаю, что делать, Людмила Ивановна, он совсем на меня внимания не обращает! Прям звереет, когда меня видит. А я и так, и сяк, одеваюсь сексуально…

Бухгалтерия встретила Германа душным запахом дешёвых духов и подогретых в микроволновке котлет. Герман оттянул галстук, борясь с подступившим удушьем.

– Ой! – женщины суетливо завозились за столами. Плотная девица в яркой блузке быстро накрыла блюдо с жирными мясными комками листком бумаги.

– Где?! – хрипло произнёс Герман, понимая, что это был последний кабинет на этаже.

– Что? Кого вы ищете? – главный бухгалтер выдавила из себя заискивающую улыбку.

Герман споткнулся на полуслове и, глубоко вздохнув, уже спокойно спросил:

– Девушка, беленькая такая. Технолог, – голос его опять появились угрожающие нотки, – технолог ваш новый?!

Девица в блузке, побледнев, что-то проблеяла. Герман зыркнул на неё, пригвоздив к стулу, и она, собравшись, наконец коротко ответила:

– Ушла.

Тищенко подошёл к столу. Опершись руками, навис над девицей, продолжая буравить глазами.

Булька судорожно сжала кулаки.

– Её же позвали в администрацию. Ну, вы знаете. Она забрала вещи и ушла…

Герман нащупал в кармане телефон. Достав, взглянул на экран. Сообщений от Гуциева не было. Значит, Ольга не выходила. Тищенко выпрямился и, не попрощавшись, вышел в коридор.

– Нет, ну вы представляете? – Булька скрипнула стулом. – Так и знала, что из этого ничего хорошего не выйдет.

– Послушала я тебя, Татьяна! – бухгалтерша расстроенно покачала головой. – Ладно, может разминулись. Найдутся. Звони, давай, Зиновьевой, чтобы завтра как штык на работе была. Иначе – вылетит.

Герман дождался окончания их разговора и направился по лестнице вверх, где находились склад готовой продукции и раскройный цех. Склад был закрыт.

По цеху разносился визгливый шум раскройного ножа. Костюм Германа тут же покрылся мельчайшими цветными частицами. Один парень перевязывал кипу кроя, второй, согнувшись над столом, погружал диск в толстый слой трикотажа. Вдоль стен возвышались полки с рулонами, огромные тюки громоздились сбоку от двери, весь пол был усыпан обрезками ткани и картона.