Белая королева

Ну признайтесь, ваша милость, способны ли вы вообразить, что я, лично я, могу явиться к вам с какими-то иными намерениями? Ведь я всегда был с вами честен и искренен, не так ли?

— Ах, милорд кардинал, — отозвалась я, — в вас я ни капли не сомневаюсь."

"— Тогда доверьтесь мне, — продолжал он, — и я даю вам свое честное слово, что ваш мальчик будет со мной и с ним ничего, обещаю вам, ничего плохого не случится. Я просто отведу его к старшему брату и стану оберегать обоих как зеницу ока. Вы не доверяете герцогу Ричарду, он вас тоже все время в чем-то подозревает, и для меня это чрезвычайно огорчительно.

Впрочем, у вас, наверное, имеются на это свои личные причины. Но я готов поклясться: ни герцог Глостер и никто другой не причинит вашим мальчикам зла. Им будет обеспечена полная безопасность, и Эдуард вскоре станет коронованным королем Англии.

Я беспомощно вздохнула, делая вид, что просто ошеломлена его логикой.

— А если я все же откажусь?

Кардинал придвинулся ближе и прошептал:

— Боюсь, в таком случае он все же нарушит право убежища и выставит отсюда и вас, и ваших детей.

И лорды, кстати, сочтут, что он прав. Никто из них не считает, что правы вы, раз желаете по-прежнему здесь оставаться. А значит, вас никто защищать не станет. Вы спрятались, но, увы, всего лишь в хрупкую раковину, а не в крепость с прочными стенами. Выпустите принца Ричарда, ваша милость, и они не будут больше вас беспокоить, даже если вы решите и впредь здесь находиться. Но если вы будете держать мальчика при себе — Ричард всех вас вытащит отсюда, словно пиявок из стеклянного кувшина. А может, и сам кувшин разобьет.

Елизавета, то и дело посматривавшая в окно, наклонилась к моему уху и тихо сообщила:

— Мама, там, на реке, сотни судов под флагом герцога Ричарда. Мы окружены.

На мгновение я перестала что-либо видеть перед собой — я не видела ни встревоженного лица кардинала, ни безжалостной физиономии Томаса Хауарда, никого из той полудюжины лордов, что явились с ними вместе. Передо мной возникло уже знакомое видение: мой муж с поднятым мечом входит в аббатство Тьюксбери, нарушив священное право убежища, и мне ясно, какая страшная опасность нависла над теми, кто спрятался в этом аббатстве.

В тот день, сам того не осознавая, Эдуард уничтожил право своего сына на безопасное существование. Но я-то отлично это понимала и, слава богу, была ко всему готова.

Я поднесла к глазам носовой платок.

— Простите мне мою женскую слабость, — шмыгнула я, — но мне невыносима разлука с мальчиком.