Бей! Корсар из будущего

Хороший дождь может запросто намочить и разрушить саман, и тогда вместо хаты останется куча глины пополам с соломой.

И везде в крепости пыль – на улицах, узких и кривых, на одежде, на столе. Она была повсюду и, когда дул ветер со стороны степи, хрустела на зубах. Вода в колодцах была слегка солоноватой на вкус – сказывалась близость моря. Суровые края, хоть и юг. Зимою морозно, а летом – пекло.

И еда на постоялом дворе была солоноватой из-за воды, невкусная. Ничего, недолго терпеть. Я-то ко всему уже притерпелся, а вот боярину явно не по нраву – привык в Москве разносолами баловаться.

После обеда – снова на море: купаться и загорать. Для боярина – лечение, а мне – отдых. Давненько я не купался да не загорал, даже вспомнил свой отпуск когда-то давно, в Джубге.

Так и ходили на море, как на работу.

В один из дней боярин признался, что из-под струпьев перестал сочиться гной, ранки затягиваются. А через неделю радостный ворвался ко мне в шатер, где я спал.

– Ты гляди, лекарь, струпья сохнут и отпадают.

– Ну, ты сам ответил на мой вопрос.

Так и шло дальше – купание, гипноз, загорание под солнцем.

Через пару недель и струпья сошли, обнажив розовую молодую кожу. Боярин нарадоваться не мог:

– Ты гляди, лекарь, кожа очистилась и не чешется. Надо в церковь сходить, свечки поставить да молитву вознести.

Вот с церковью туго – не было ее в крепости. Священник был, отпевание усопших проводил на местном кладбище – я сам видел, но куполов с крестами не заметил: городишко-то был весь одноэтажный и целиком просматривался с крепостной стены.

Еще неделя прошла в унылом однообразии. Разве что кораблик пришел, с хозяином которого уговаривался боярин: привез провизию – вино, рыбу, фрукты. Обрадовались все – боярин, я, стрельцы, слуги. Наелись до отвала, а то на постоялом дворе пища мало того что солоноватая, так еще и однообразная. Каждый день одно и то же: мясо – баранина, ни кур, ни рыбы."

"Хотя казалось бы, чего проще: на берегу моря городишко стоит – купи баркас или лодку да сети и лови.

Боярин почти каждый день пребывал в хорошем расположении духа – кожа очистилась, он чувствовал себя здоровым. Начал осторожно выспрашивать – а не пора ли домой, на харчи домашние, да и служба требует его присутствия в Москве.