Белая мгла

Папиному великодушию нет предела. Кит уже где-то работает?

– Нет.

– А ты не можешь что-нибудь ему подыскать? Это же по твоей части, и специалист он хороший.

– Никто не горит желанием его брать – люди ведь знают, что отец выгнал его.

– А он перестал играть?

– Наверное, перестал. Он ведь дал обещание папе. И у него нет денег.

– Папа оплатил его долги, верно?

– Мы, во всяком случае, не должны об этом знать.

– Да перестань, Мэнди. – Ольга вспомнила: так Миранду звали в детстве. – Сколько?

– Спроси папу… или Кита.

– Десять тысяч фунтов?

Миранда отвела взгляд.

– Больше? Двадцать?

Миранда прошептала:

– Пятьдесят.

– Великий Боже! Этот маленький мерзавец растратил пятьдесят кусков из нашего наследства? Вот я покажу ему, как увижу.

– Ладно, хватит про Кита. На Рождество ты ближе узнаешь Неда. Я хочу, чтобы ты относилась к нему, как к члену семьи.

– Неду уже следовало бы стать членом семьи. Когда вы собираетесь обвенчаться? А то ты уже старовата для столь долгого обручения. И оба вы были в браке – речь ведь не идет о том, что тебе надо наскрести на приданое.

Не такой реакции ожидала Миранда. Ей-то хотелось, чтобы Ольга потеплела к Неду.

– Ну ты же знаешь, каков Нед, – оправдываясь, сказала она. – Он всецело погружен в свой мир.

Нед был редактором «Книжного обозрения Глазго», уважаемого культурно-политического журнала, но человеком совершенно непрактичным.

– Не понимаю, как ты можешь с этим мириться. Я не терплю нерешительности.

Разговор пошел совсем не так, как хотелось Миранде.

– Поверь, Нед – это такое облегчение после Джаспера.

– Тем не менее ты прекрасно справлялась эти пять лет, что жила без мужчины.

– Да, и я горжусь этим, тем более что экономика стала закисать и мне перестали выплачивать большие премиальные.

– Так почему же ты хочешь снова обзавестись мужчиной?

– Ну, видишь ли…

– Секс? Ой, не надо. Ты что, не слышала про вибраторы?

Миранда хихикнула:

– Это не одно и то же.

– Конечно, нет. Вибратор толще, жестче и надежнее, а потом кладешь его в ночной столик и забываешь о его существовании.

Миранда почувствовала, что на нее давят, – такое часто случалось, когда она разговаривала с сестрой.

– Нед очень хорош с Томом, – сказала она. Ее сыну Тому было одиннадцать лет.