Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Голова развернулась в сторону двери, через которую вышел хозяин квартиры. Ни с того ни с сего Томас произнес:

– Я… вам… не позволю.

Глава двадцать седьмая

Нечто чуждое – несмотря на отчаянное сопротивление – овладело мышцами.

– Они захватили тебя, Томас! – кричала Бренда. – Борись!

Томас толкнул Бренду – и девушка упала. Хорхе метнулся было защитить ее, но Томас опередил его – ударил, в кровь разбив ему губу.

– Я… вам… не позволю! – На сей раз это был крик. Такой сильный, что от натуги заболело горло. Мозг словно превратился в машину, запрограммированную выдавать одну-единственную фразу-предупреждение.

Бренда тем временем поднялась на ноги, Минхо недоуменно взирал на друга, а Хорхе – глядя на Томаса полными гнева глазами – утирал кровь с подбородка.

Предохранитель! Конечно же, он не позволит отключить имплантат. Томас хотел крикнуть друзьям, чтобы его усыпили, и не смог. Оттолкнув Минхо, он шаткой походкой направился в соседнюю комнату. На полпути схватил нож возле мойки. Томас пытался бросить его, но пальцы только крепче сжимались на рукоятке.

– Томас! – прокричал Минхо, выйдя к тому времени из ступора. – Борись, чувак! Гони этих уродов из головы!

Томас – ненавидя себя за слабость, за невозможность сопротивляться, – обернулся и поднял свое оружие. Говорить не получалось. Тело полностью превратилось в живой предохранитель, не дающий отключить имплантат.

– Чего, убьешь меня, кланкорожий? – спросил Минхо. – Зарежешь, как Чака? Ну давай, давай тогда! Кинь в меня нож!"

"Томас успел испугаться, что именно это и произойдет, однако в следующую секунду тело развернулось в противоположную сторону.

– Какого черта? – произнес Ганс, изумленно воззрившись на Томаса.

– Я… тебе… не позволю.

– Этого я и боялся, – пробормотал Ганс и крикнул остальным: – Сюда, ребята, помогите мне!

Томас представил, как у него в голове крохотные паучки крутят лапками крошечные колесики механизма – того, что управляет им сейчас.

– Я те… – Договорить он не успел. Кто-то накинулся на него, выбив из руки нож.

Томас упал, кое-как выгнул шею – и увидел над собой Минхо.

– Никого ты здесь не убьешь, – предупредил друг.

– Слезь! С меня! – завопил Томас, а по чьей воле: ПОРОКа или по своей, – было уже не понять.

Минхо, пыхтя и отдуваясь, надежно прижал Томаса к полу.