Бегущий в Лабиринте (Трилогия)

Под конец голова у Томаса раскалывалась от пульсирующей боли, глаза лезли из орбит. Минхо выступил за адвоката дьявола: меча в Бренду злобные взгляды, критиковал ее план по каждому пункту. Понятное дело, надо учесть все недостатки и слабые стороны задумки, но ведь можно было дать девушке передышку.

В ожесточенных спорах и бесконечных прогонах плана по кругу прошел час. В конце концов единогласно решили: в Денвер лететь надо. Берг предстояло посадить на частном аэродроме и там представиться группой иммунных, которые ищут работу в правительственном транспортном управлении.

После нехитрой трапезы Хорхе отправился в кабину пилота. Сказал, что отлично выспался, зато остальным велел спать дальше – до города еще несколько часов лету, да и кто знает, когда в следующий раз получится найти место для отдыха.

Под предлогом, что болит голова, Томас отошел в дальний угол и устроился в кресле с откидной спинкой. Хотелось побыть в одиночестве. Свернувшись калачиком, спиной к остальным, укрылся пледом. Так уютно он себя давно не чувствовал. Томас боялся будущего и в то же время испытывал умиротворение, ведь скоро ему помогут развязаться с ПОРОКом. Навсегда.

Он вспоминал побег, раз за разом прокручивая события в голове и все больше убеждаясь, что бежать удалось без «помощи» ПОРОКа.

Наконец сон освободил Томаса от мыслей.

Ему всего двенадцать, он сидит в кресле напротив грустного мужчины. В комнате одно-единственное смотровое окошко.

– Томас, – заговаривает мужчина. – В последнее время ты часто отвлекаешься. Давай сосредоточимся на важном. Телепатическое общение вам с Терезой дается отлично, и в остальном прогресс налицо, по всем статьям.

Томасу становится стыдно, а после – стыдно за этот самый стыд. Сейчас бы убежать и запереться в спальне. Мужчина все видит и понимает."

"– Мы не выйдем из этой комнаты, пока ты не докажешь готовность и решимость. – Слова звучат словно смертный приговор из уст бессердечного судьи. – Отвечай на мои вопросы как можно искренне. Прочувствуй ответ всем сердцем, понял?

Томас кивает.