Бедовый 2. Специалист по нечисти

Однако все хорошее когда-нибудь заканчивается. И магическое ощущение нереальности разрушил Петрович. Вот, наверное, зря я о нем подумал.

Коротко стриженный крепыш ворвался в гостиную с телефоном в руке.

— Здорово, — пожал он мне руку. — Че, есть новости?

— Есть, — сказал я спокойно. — Может, присядем за стол? Разговор будет непростым.

А что, не пропадать же столу из красного дерева? К тому же, как-то не удобно сидеть на одном диване в линию и обсуждать важные вопросы. Хотелось видеть собеседника.

— Хорошая новость в том, что я знаю, что у вас и как от этого избавиться, — сказал я. — Плохая — надо остановить стройку.

— В смысле остановить? — вскочил на ноги Петрович. — Ты знаешь, сколько там бабок⁈ Ты вообще представляешь, что со мной после всего этого сделают⁈

— Сядь.

Светлана не рявкнула, а произнесла это тихо, почти вкрадчиво. И у Петровича сразу же подкосились ноги. Я даже посмотрел на нее новым взглядом — у женщины точно нет рубца?

— Матвей, нет ли какого-нибудь компромиссного способа? — спросила она.

— Это и есть компромисс. Если не вдаваться в подробности, то в нашем мире есть очень много странного и непознанного. И вот это непознанное Владимир Петрович и потревожил. И теперь проклятие, которое сидит в нем, будет лишь набирать силу.

— Проклятие? — побледнел Петрович.

— Материализованное проклятие. Можно сказать, что в вашем теле теперь обитает кто-то очень маленький, но довольно живой.

Забавно, что нежить создало живую икотку. А еще смешно, что Петрович мог бы подать заявку на миллион долларов. Ведь столько готовы были заплатить первому беременному мужчине? Вся беда в том, что он вряд ли родит икотку. Если она работает так же, как и спиритус, то итог Петровича тоже будет неутешителен.

— Чем это грозит? — серьезно спросила Светлана.

— Думаю, со временем Владимир Петрович начнет болеть. Все чаще и чаще. А потом в один из дней умрет.

— Слышь ты… — вновь поднялся на ноги бандос.

"Нет, меня он и раньше раздражал. Можно сказать, с того самого момента, как вошел в гостиную. Особенно на контрасте с женой. Но я терпел. Но каким бы выдержанным я не был, всему приходит конец.

Я зло поглядел на Петровича, чуть придавив хистом. Даже икотка внутри недовольно зашевелилась. И тут же опустил.

— Это ты слушай, — сказал я. — У тебя один выбор выжить и остаться здоровым. Именно такой, о котором я рассказал.