Барышня ищет разгадки (СИ)

— Хотя мог бы уже соображать, что почём на этом свете! Оба вы могли бы!

Михалу надоело стоять под дверью, он и вошёл.

— Оставьте Алёшку, отец, он всё делает, как вы ему сказали, и как может. Алёшка, принеси арро, что ли. Отец, откуда вы здесь взялись?

Алёшку как ветром сдуло — появился повод, так понял Михал.

— Из Петербурга, — ворчливо ответил отец.

— Вас отстранили? — нужно же знать, что и как.

— Попытались, — кивнул он. — Было проведено служебное расследование, и оно не выявило ничего из того, в чём меня пытались обвинить.

— И то ладно, — кивнул Михал и опустился в кресло. — И чем же я обязан вашему визиту?

— Было понятно, что тебя нужно вытаскивать, пока не закопался окончательно.

— Куда я должен был закопаться?

— В этом прекрасном городе — в клевету и ложные обвинения. Вчера ночью — в полчища нежити. Хорошо, что у вас там нашёлся разумный местный служащий, который позвал Болотникова.

— Фёдор Ильич, наверное. Да, он неплох. А что с остальными, все ли живы?

— Все, сильнее всего досталось вашему главе сыскной службы, он защищал священника и пропустил нехороший удар.

Пантелеев, значит, пострадал. От нежити. Как бывает.

— Зимин вытащит.

— Вот и отлично. Но прежде чем что-либо предпринимать, я желаю слышать всё из первых уст, то есть — от тебя. Как погиб Бельский? Кто убил здешнего чиновника-миграциониста? Кто такова госпожа Серебрякова и кто убил её? Кто таков Ильин и кто таков Востров? Что имеют против тебя все эти люди?

— Не так много сразу, хорошо?

Алёшка притащил поднос — арро, пироги с капустой, каша.

— Пан Севостьян, чего желаете?

— Арро налей. И пирог какой подай тоже, что ли.

Отец сел напротив и не сводил с Михала взгляда. Тьфу ты, проверяет — в порядке ли он.

— Со мной все хорошо.

— Да не похоже. Нужно, чтобы этот ваш Зимин прибыл и осмотрел. Алексей, сделай немедленно.

— Он же на том берегу, — не понял Алёшка.

— Свяжись, что ли. И пускай думает, как сюда попасть.

— Как-как, теневыми ходами, это же наилучший вариант из возможных, так ведь, друзья мои?

Дверь из библиотеки открылась, и появилось новое лицо — с книгой в руках перед Михалом стоял отцовский приятель Иван Алексеевич Куницын.

Михал вот прямо как был, так и застыл — с ложкой каши в руке и разинутым ртом. Потому что если человека ищут долго, несколько лет, и не находят, а потом он вдруг оказывается посреди твоего дома с книгой из твоей библиотеки — это… да он и слов-то таких не знает, как это и что это.