Барышня ищет разгадки (СИ)

— Чего её слушать-то, нелюдь поганую, — пробормотал Пантелеев, но услышали все."

"— А кто-то в этот момент думает о вас, Семён Игнатьевич, что-то подобное. И если это существо обладает достаточной силой и могуществом, то может ведь не только подумать, но и осуществить свои замыслы? — поднял бровь Соколовский.

— Вас мало не додрали, — буркнул Пантелеев, — раз вы ещё жалость тут разводите.

— Жалость? — изумился Соколовский. — Вовсе нет. Я бы сказал — разумная осторожность.

— Или вас привлекли её слова о том, что та нелюдь вам что-то должна? Так это же нелюдь, кому должна — всем простит.

— Нужны гарантии, госпожа Фань-Фань, чтобы дальше людишек-то не жрали, Семён наш Игнатьич прав, — покачал готовой Болотников.

— И если я заставлю Линь-Линь пообещать, вы мне не поверите, — усмехнулась драконица.

— Очевидно, поверят не все. Но мне кажется, я знаю, кто бы мог нас рассудить, только вот пока мне не удалось наладить связь, там всё непросто. Но я попробую ещё раз, а пока — вы готовы пообещать нам, что не будете пытаться сбежать, скрыть от нас тот предмет, в коем, по вашим словам, нуждается беглая лисица, и который будет стараться вновь обрести, и скрыть от нас саму лисицу?

— Обещаю, — просто сказала Фань-Фань.

— И вы обещали показать тот предмет.

— Если вы готовы открыть мне портал, то я возьму его, принесу и покажу вам.

Это было сделано тут же, и не заняло много времени. Фань-Фань сходила, вернулась и принесла нам нечто, и показала на своей ладони.

Это оказалась шпилька — длинная, мощная, такие торчали из причёски самой Фань-Фань. С подвесками из, кажется, белого нефрита. Такой шпилькой и ударить можно, и серьёзно повредить, и ещё что-нибудь сделать.

— И отчего же наша лисица оставила этот предмет?

— Оттого, что юна и неумна, — фыркнула Фань-Фань. — Эта вещь слишком сильно отдаёт чуждой людям магией, она не стала надевать её на бал, чтобы проще затеряться в толпе и найти там… кого-нибудь. Она собиралась найти князя, она его и нашла.

— А если лисица найдётся раньше? — спрашивал неугомонный Пантелеев.

— Вот тогда и поговорим, — драконица улыбнулась лично ему, и кажется, в той улыбке снова показались зубы.