Бедная Настя. Книга 3. В поисках счастья

— Вы всерьез думаете, что жестокость окружающего мира способны поколебать мое смирение? — тихо спросила Мария.

— И более сильные колебались, если только вы — не Иисус Христос, — Александр с вызовом посмотрел на нее.

Мария глаз не опустила, но в ее взгляде он увидел столько боли, что немедленно почувствовал неловкость за свою неоправданную резкость.

— Велика важность — прием! — пробурчал Константин, подавая знак слуге собрать с пола фигуры кавалеристов.

— Нелепость ваших суждений может извинить лишь ваша молодость, дорогой брат, — Александр решил отыграться на младшем.

— Зато я — не такой жестокий! — бросил ему Константин. — Пойду к фрейлинам — у них всегда есть конфеты, и они всегда приседают передо мной!

— Еще бы, — криво усмехнулся Александр.

— Это невежливо, ваше высочество, — сказала Мария, едва за Константином и его слугой закрылась дверь. — Вы пользуетесь своим положением старшего. И совершенно напрасно ополчились на Костю.

— Похоже, я всем испортил настроение? — без чувства сожаления спросил Александр.

— Я уже привыкла к тому, что вы постоянно думаете только о себе и подразумеваете в общении исключительно свое настроение, — пожала плечами Мария. — Но позвольте все же напомнить вам — Константин ребенок, и его обижает подобное небрежение. Я прошу вас впредь сдерживать свои эмоции. Хотя бы в моем присутствии.

Александр нахмурился — принцесса была права, но признать это — значило расписаться в собственном бессилии, сознаться самому себе, что не удается справиться с разъедавшей его любовной тоской.

— Надеюсь, вы простите меня? — извиняющимся тоном спросил он.

— Я не могу обижаться на свойства вашего характера.

— Так вы видите во мне солдафона?

— Я вижу в вас человека, готовящегося к нелегкому бремени власти, а потому тяжело переживающему необходимость отрешиться от простых радостей и обычных чувств, — с поклоном сказала Мария.

— Ваша мудрость поразительна, — побледнел Александр. — И вы опять явили мне пример добродетели и благородства. Господи, я совсем недостоин вас!

Промолвив это, он бросился к принцессе и принялся целовать ее руку с той почтительностью, которую в прежние годы оказывал лишь матери.