Беда для боксера

От первого же прикосновения к соскам Лару выгибает дугой, она прижимается сильнее ко мне, поцелуй становится совсем диким, жестоким, а острые ногти проезжаются по затылку.

Она без трусов, а мне достаточно лишь отогнуть резинку на спортивках.

Прижимаю ее к стене, перестаю целовать, фиксирую крепко и смотрю в глаза. Мне нужен ее взгляд, когда буду входить. Хочу каждое движение ресниц отслеживать.

– Ах… – стонет она, вцепившись мне в плечи белыми от напряжения пальцами, раскрывает губы, глаза закатываются, но я легко встряхиваю, стараясь сдерживаться, потому что готов кончить уже, как пацан пятнадцатилетний.

Просто от одного ощущения, что она – моя сейчас. Полностью моя. Что я ее трахаю наконец-то, что забираю себе, без остатка."

"– Смотри на меня, Лара, смотри, – приказываю хрипло и одним ударом вхожу на всю длину сразу. В глазах – рой мушек черных. Моментально голова начинает кружиться, короче, пропускаю очередной удар от нее. Нокаут, бля.

Верней, я думаю, что нокаут, но реальный нокаут получаю, когда она послушно смотрит, прямо в глаза, не отрывая взгляда от меня.

И в глубине ее зрачков – черные сладкие воронки, как от торнадо, с широким радиусом расхождения. Меня в них засасывает без остатка.

И, когда я начинаю двигаться, с каждым толчком ускоряясь, срываясь все сильнее и сильнее – теряю себя в ней. Полностью.

Это не я ее беру, это она – меня. Уже взяла. Давно. С первого взгляда, бля.

Был пацан – и нет пацана.

Все, кончился.

Она стонет так сладко, что я готов слушать это вечность.

Она так нежно и правильно прижимается ко мне, что я не могу теперь представить, как это будет – без ощущения ее гладкой кожи под пальцами. Она так сильно и ритмично сжимает меня внутри, что удержаться хотя бы пару минут – реальный подвиг.

Она вся – для меня. Не зря я тогда удар в голову получил из-за нее. От нее. И все остальные удары.

Оно того стоило.

Вся моя жизнь стоила этого одного момента.

Одного.

И я тяну его так сильно, как только могу.

Она что-то шепчет, целует меня беспорядочно, везде, и прикосновения ее губ, мягких и сладких, немного смягчают мою инстинктивную жестокость.

Мне не хочется быть с ней грубым, не хочется ее просто дико трахать, как я обычно делаю, просто выплескивая энергию. Мне хочется ее любить.

Сука, я ее и так люблю.

А сейчас… Мне хочется, чтоб она это поняла.

И она это понимает.

Как мне кажется.

Через два часа, проснувшись один в измочаленной кровати, я понимаю, что мне это все, наверно, реально показалось.