Батюшка. Кулак и крест

 – Ты чего мелешь? Смотри у меня!

Недовольный и хмурый подполковник повернулся на месте и, забыв попрощаться со священником, двинулся к своей машине. Участковый зло посмотрел ему вслед и сплюнул.

– Ладно, Афанасий Петрович, не горячись, – проговорил отец Василий, – что ты в самом деле, как мальчик, реагируешь. Начальство всегда чем-нибудь недовольно. До седых волос ведь дожил, а такой простой истины никак не усвоишь.

– Реагируешь... – проворчал участковый. – Да я лучшим опером в районе был. Этого уже никто не помнит.

"– Зря ты так, Афанасий Петрович, – покачал головой священник. – Они ведь и в самом деле с уважением к тебе за твои прошлые заслуги.

– Да понимаю, – махнул рукой участковый. – Только обидно, что вот так при всех унижают. Ты, отец Василий, тоже считаешь, что я ни на что не способен? Кончился капитан Рогов?

– Нет, конечно, – положил Рогову руку на плечо отец Василий, – я людей вижу. Работа у меня такая – в людях разбираться. Только давай сейчас не будем об этом. Хочешь, вечерочком зайду, посидим, поговорим?

– А? – как будто не сразу понял о чем речь Рогов.

Отец Василий не успел ответить, как со стороны стройплощадки послышался шум, а затем человеческий вскрик. Священник с участковым быстро повернулись. Почти на их глазах с неаккуратно уложенных подмостков лесов полетел вниз один из рабочих. Он еще попытался ухватиться за стойку, но не удержался и грохнулся на землю с почти пятиметровой высоты.

Когда отец Василий подбежал к лежавшему на земле рабочему и растолкал собравшихся, то сразу понял, что пострадавший, мягко говоря, выпимши. На священника сквозь стоны и матерщину пахнуло букетом крепкого вчерашнего перегара и свежей сегодняшней сивухи. Рабочие бестолково топтались вокруг, причем алкоголем попахивало и от них.

Отец Василий давно заметил, что спецовки с эмблемами подрядной организации появлялись на строительной площадке все реже и реже.