Батальон, к бою!

– Я ведь и сам точно таким же семнадцать лет назад перед Кагулом в войска из батюшкиного поместья приехал.

– Ваше высокоблагородие, господин подполковник! – воскликнул Самойлов. – Да вы что, я вас вообще не имел в виду. Да это я так, просто, к слову пришлось. Простите дурака великодушно!"

"– Да понял я, понял, шучу! – махнул рукой, рассмеявшись, Алексей. – А если хочешь, то и серьезно тебе скажу. Знаешь, Николай, еще год и даже, наверное, всего полгода назад я бы точно сказал, что все тобою сегодня полученное – и правда не по заслугам.

Да, ты, конечно, молод, и есть офицеры, которые достойны высокой награды никак не меньше. Но и тебе теперь краснеть совсем даже не за что. Этот Георгиевский крест твоей собственной кровью заработан, и геройство свое ты проявил в бою не менее всех других. А то, что отмечен был так высоко, ну так что же с того? Это хорошо и для тебя, и для того воинского подразделения, в котором ты сейчас служишь. Вообще-то все ордена лично от государыни императрицы достойным офицерам жалуются, а вовсе даже не от князя Потемкина, каким бы их светлость и ни был великим человеком. Так что нечего мне тут крамолу разводить, заслуженно – незаслуженно. Заслуженно, Николай, вполне себе даже заслуженно! И ходатайство на твое кавалерство я же сам лично и писал. Да-а, а что ты сейчас так глазами хлопаешь?! Писал, потому как посчитал достойным отметить тебя за твою геройскую доблесть и отвагу. Правда, вместе с тобой я и еще за семерых своих офицеров ходатайствовал, а дали «Георгиев» только вам двоим: тебе да Милорадовичу. Ну, что сказать, значит, там, наверху, виднее. По поводу получения чина выше через ступень – тут тоже все просто. Вообще, гвардейский чин – он завсегда по своему статусу был выше общеармейского. А то, что вы с Радованом при поступлении к нам в батальон все при тех же подпоручиках остались, так это, считай, мы сейчас и поправили. А тебе еще и плюсом следующий чин за орденское кавалерство прибавился. Так что тут тоже все вполне честно. Но самое важное для меня, Николай, – это то, что ты самым что ни на есть настоящим, боевым офицером теперь стал. Уважающим и ценящим не только себя, но и своего подчиненного, простого русского солдата. Вот ты даже уйдешь со временем на гвардейскую службу в столицу, подлечишь там ногу и снова на балах щеголять будешь, а ведь все равно человеком останешься, а не той, прости меня за грубое сравнение, пустой бестолочью.