Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Все слова вылетают из головы, кроме одного: «Мой!»

— Он несерьезный, — справившись с эмоциями, выпаливаю я.

— А вы с ним близко знакомы? — мгновенно реагирует она и боевую стойку принимает. — Лично знаешь, насколько он несерьезный? — кидает намек, прищуриваясь.

Невольно подношу руку к груди и касаюсь пальцами согретого теплом моего тела металла. Провожу пальцами по цепочке, поглаживаю подушечкой указательного — циферблат маленьких часиков. Надо было отдать Адаму подарок. Сорвать с шеи, вложить ему в ладонь, тем самым показать, что он меня не получит на разок, как привык.

Но я не смогла. После того поцелуя мне захотелось оставить хоть что-то себе на память. О нем. О мужчине, который проник в мою душу после восьми лет затворничества. О том, что я почувствовала с ним. И что точно больше не повторится!

Вот я и «забыла» вернуть украшение.

— Лично — нет. По разговорам поняла, — отвожу взгляд. — Мама же общается с начальством, поэтому я в курсе деталей.

— Что ж, — вздыхает шумно.

В момент, когда я жду, что Лора отступит от Адама, она вдруг замечает кулон, который я нервно тереблю пальцами.

— Красивая штучка, не помню у тебя такой, — глаза подруги загораются. Она, как сорока, летит на все блестящее. — Кто подарил?

— Папа, — лгу я и убираю руку.

Тут же подруга протягивает свою, цепляет кулон, рассматривает внимательно.

— Цепочка крутая, тяжелая, — взвешивает на ладони. — А вот часики что-то потертые слегка. Отец в ломбарде взял, наверное? — изгибает крашеную хной и дорисованную бровь.

Замираю на доли секунды, пока в мозгу запускается мыслительный процесс. Опускаю взгляд на обычное на вид украшение, изучаю часы.

— Да, в ломбарде, — ухмыляюсь я."

"Мысленно Адама ругаю. И в то же время давлюсь улыбкой, чувствуя, как сердце стучит в такт с часами на груди.

На моей шее сейчас целое состояние, ведь Туманов подарил мне… ""игрушку"" из своей коллекции. Сумасшедший. Неужели и детям дорогущие часы преподнес? Зачем?

— Нормально, издали потертостей не видно, придираюсь я просто, — отстраняется Лора, потеряв к моему украшению всякий интерес.

— Брак, чужой ребенок, «долго и счастливо» — это все не для Туманова. Он одинок и свободен. Его все устраивает, — убеждаю ее, но лукавлю слегка.

Не все. Далеко не все.