Бастарды

Ему не оставалось ничего другого, как набраться терпения и молча ждать. Внимательно следя за работой кузнеца, воин понял, что знание металла, умение понять температуру и качество смеси не передается просто так. Это нужно чувствовать."

"Проведя в обществе мастера много времени, Ал-Тор с удивлением заметил, что и сам стал с интересом заниматься этой работой. То и дело задавая вопросы, он доводил мастера до белого каления. Наконец, не выдержав, устоз спросил его сам:

– Зачем тебе все это знать? Ты воин, а не кузнец.

– Это так, Разман. Но кто знает пути богов. Может быть, однажды они решат, что я больше не нужен им как воин и направят меня в другую сторону. Вот тогда я и вспомню твою науку.

– Вряд ли, – покачал головой мастер. – Если они и направят тебя, то только не в ремесла. Ты воин – и этим все сказано. Воин, начиная от имени и заканчивая умением.

– А разве воин не может устать от войны? – тихо спросил Ал-Тор.

– Может. Но тогда он становится учителем. Мастером. Человек, рожденный воином, не станет землепашцем.

– Наверное, ты прав, мастер, – также тихо проговорил юноша и двинулся следом.

Клинок точили и полировали ученики под внимательным присмотром мастера. Регулярно проверяя их работу, он то и дело ворчал и ругался, обзывая их лентяями и глупыми ослами, но ворчание его не могло никого обмануть. Всем было ясно, что ворчит мастер больше по привычке, и работа учеников все чаще вызывала его добродушную усмешку.

Наконец, клинок был готов. Осторожно, словно боясь причинить ему боль, мастер собрал рукоять и, накрутив яблоко, положил меч на наковальню. Отступив в сторону, он опустил голову и, прошептав что-то, выразительно посмотрел на воина.

Ал-Тор понял, что настала его очередь и, шагнув вперед, встал над наковальней. Не сводя горящего взгляда с отливающего синевой клинка, шириной в три пальца и длиной по пояс, воин церемонно поклонился и в полный голос произнес:

– Здравствуй, новый друг.

Кровь коснулась металла, и клинок полыхнул холодным синим пламенем.