Бастарды

– Да-а, – задумчиво протянула Хаста, облизав губки острым язычком, – похоже, вам в руки лучше не попадаться.

– Да. Когда рассержусь, могу наделать бед. – Пожал плечами юноша, недовольный, что позволил вывести себя из равновесия.

– Я же говорю, солдафон. Теперь придется весь вечер слушать разговоры об оружии, лошадях, доспехах и тому подобной дребедени. Боги, ну почему здесь не может появиться хотя бы один приличный кавалер. Утонченный, изящный, умеющий читать стихи, играть на лютне, петь, знающий, как обращаться с приличными девушками.

"– Тогда вам нужен менестрель. Хотя я, кажется, забыл, что благородных менестрелей не бывает. Как не бывает и богатых менестрелей, – не удержался от шпильки Ал-Тор. – Как я уже говорил, каждому свое. Одному заботиться об уделе и получать доход, другому бренчать на лютне, распевая сонеты, и выпрашивать у первого корку хлеба, чтобы не помереть с голоду. Пожалуй, теперь я понимаю, почему во многих домах, где есть женщины, менестрелей спускают с лестницы, – рассмеялся Ал-Тор.

– Да как ты смеешь издеваться, мужлан! – завопила разъяренная девица, вскакивая с кресла.

– А ты чего молчишь, старый дурак? – напустилась она на отца. – Немедленно крикни слуг с плетьми и прикажи спустить на него собак, слышишь, ты, собак!

– Ну хватит! – перекрыл ее вопли яростный рев Ал-Тора. – Натравить на меня собак?! – переспросил он, и у всех находившихся в зале кровь застыла в жилах от его взгляда. – Ваше счастье, граф, что я уже успел преломить хлеб в этом доме, иначе я бы приказал сжечь эту халупу дотла.

– Передай Топ-Гару, седлать коней, немедленно. Мы уезжаем из этого дома.

Кивнув, мальчишка сломя голову кинулся на конюшню. Юноша сделал шаг к двери, но, вспомнив что-то, вернулся обратно.

– Чуть не забыл, – презрительным тоном заговорил Ал-Тор, опуская руку в кошелек, – я испортил ваш кубок, граф, надеюсь, этого хватит, чтобы покрыть убытки? – спросил юноша, небрежно швырнув на стол два золотых.

Все сидевшие за столом дружно ахнули. За эти деньги можно было купить дюжину таких кубков. Развернувшись, юноша стремительно вышел из зала. Бесшумно вошедший слуга вытер со стола разлитое вино и, собрав монеты, положил их перед графом.

Моментально протрезвевший хозяин дома задумчиво посмотрел на лежащие перед ним деньги и, повернувшись к дочери, громко сказал:

– Ты не только стерва, но еще и круглая дура.