Башня - два

Странно, ведь он знал, к кому шел!

Она некоторое время смотрела, как они хлопают друг друга по плечам, по спине, исполняя древние ритуалы, наконец Олег освободился, повел рукой в ее сторону:

— Ее зовут Юлия. Ты уловил только отголоски… слышал бы ты, как она ревела месяц тому!

Юлия вздрогнула. Откуда Олег знает, как она ревела, когда на ее руках угасла жизнь ее собаки?

Мужчина церемонно поклонился:

— Меня зовут Россоха. Можно — Роман. Приветствую вас в этой хижине, прошу чувствовать себя хозяйкой.

Олег усмехнулся:

— Это значит, что собери на стол, вымой посуду, накорми собаку, перебери горох…

Россоха протестующе выставил руки:

— Она ведь не Золушка, а уже принцесса!

Юлия улыбнулась, она понимает шутки — в таком вот виде и с такой побитой рожей как раз тянет на принцессу, потихоньку ушла, пусть мужчины обсуждают свои дела.

Если в самом деле на стол собирать ей, то сперва надо заглянуть в холодильник…

Дверца подалась легко, беззвучно. Холодильник оказался втрое габаритнее любых, что она видела. И широкий, что удобно, но безумно дорого.

На полках… Она не поверила своим глазам. В отделении для бутылок наряду с молочными пакетами гордо смотрелся ряд бутылок с шампанским. Названия ничего не говорят, но, судя по буквам, настоящие французские, старинные. На мясной полке буженина, телятина, ветчина, окорок, все исходит тончайшими запахами, на рыбной полке — ломтики красной рыбы всех названий, но, кроме того, множество деликатесов.

Она смотрела ошеломленная, не зная, что выбрать. В голове всплывала злая и растерянная мысль: вот как живут эти шпионы! Вот за что она платит налоги.

Чтобы даже на отдыхе в охотничьих домиках жрали то, что не во всяком элитном ресторане Парижа отыщешь!

А тем временем в комнате Россоха уселся на край стола, наблюдал за гостем. Олег прошелся по комнате, взгляд скользил словно бы бесцельно, но лицо все больше темнело, а когда повернулся к хозяину, в зеленых глазах были страх и жалость.

Россоха спросил с грустной насмешкой:

— Что, удивлен?

— Потрясен, — ответил Олег.

 — Что стряслось?

Он уселся на подоконнике, слева теперь было сверкающее в солнечных лучах озеро, все такое же, каким видел его… очень давно, а справа темная и прохладная комната, тоже привычная, видел ее такой не раз, хотя бревна в стенах успели переложить несколько раз. Только тревожное чувство теперь усилилось, росло с каждой минутой.

Россоха рассеянно накручивал на палец серебристый локон. Волосы его оставались густыми, шелковистыми, без намека на лысину.