Башня - два

Сильные удары ветра ощутимо сдвигали ее из стороны в сторону, она оказывалась то на одной стороне шоссе, то на другой. Юлия проговорила дрогнувшим голосом:

— А не лучше ли остановиться? Постоим на обочине. Ничего ж не видно…

В зеркале заднего вида Мрак увидел ее встревоженные глаза, буркнул успокаивающе:

— Так никто и не рискнет мчаться навстречу. Стоят как миленькие, пережидают.

— А если влупишься в стоящий? — спросила она ядовито.

Он удивился:

— С какой стати?

Ветер ревел и забрасывал ветровое стекло песком.

Машину все сильнее бросало из стороны в сторону, трясло. Иногда Юлия чувствовала, что они летят по воздуху, словно струи воздуха подхватывают их, как аэростат. Мрак повеселел, плечи напряглись, глаза загорелись мрачным восторгом, а руки на баранке двигались красиво и хищно.

Внезапно их сильно тряхнуло, совсем рядом замелькали серые стволы деревьев. Настолько толстые, что Юлии они показались нескончаемой бетонной стеной. Мрак рычал, выворачивал руль, машину сносило песчаным ураганом, скорость он все не сбрасывал, уже и Елена пищала от ужаса, Олег что-то выкрикнул с заднего сиденья…

…и вдруг они вылетели в чистый прозрачный мир, где небо синее, асфальт под колесами новенький, словно промытый.

За спиной быстро удалялась стена из песчаных струй, что скручивались в гигантские воронки. Из-под него появлялась лента автострады, на которую Мрак ухитрился выбраться в самый разгар песчаного неистовства.

— Если не будете вопить, чтобы сбавил скорость, — предупредил Мрак, — то через полчаса успеем в местный аэропорт.

— Кто-то вопил? — удивилась Юлия.

По обе стороны мелькали барханы, так знакомые по школьным учебникам. Дальше уже медленнее проплывали горы, древние, изрезанные трещинами, с множеством пещер, где народ скрывался от набегов, создавал религиозные общины…

— Какой мир, — вздохнула Юлия. — Только здесь чувствуешь старину! Ею просто пропитан воздух! Вот-вот из-за поворота выедут всадники Саладдина, что воевал с крестоносцами… А у нас все следы язычества стерты христианством…

Мрак хмыкнул, Олег удивленно покосился на Юлию.

— Стерто? — удивился он. — Да еще христианством? Языческая дружина Святослава дожила по крайней мере до Второй мировой войны. Ну-ну, не обижайся… К примеру, религия Христа самоубийство расценивает как тягчайший грех. Даже хоронить не разрешает на кладбище.