Башня - два

А Елена говорила Мраку голосом прилежной школьницы:

— Но ведь историю нужно знать, чтобы не повторять ошибок.

Мрак сказал покровительственно:

— Леночка, ты рядом с двумя мужчинами, а не двумя придурками! Так что многозначительные дурости брось, брось… В истории человечества никогда не было тех проблем, о которые расшибаем лбы сейчас. Так что история только для анекдотов. Поняла?

Она явно растерялась, на пухлых щечках выступил румянец.

— Но так говорят…

Мрак отмахнулся:

— Да мало ли о какой дурости языками чешут? Вон о правах человека лепечут!.

. Или о слезинке невинного ребенка, о сперва решать, а уж потом рубить… Тьфу. Когда такое было?.. Ладно, садись. Вон Олег уже ушами скрипит.

— Зубами?

— Говорит, что теперь могет и ушами. В этой пустыне чему только не научишься!

Олег гнал машину, бледный, с темными кругами под глазами. На щеках медленно проступали зеленые пятна. Чуткие ноздри Мрака уловили запах плесени. Женщины пока не слышали, встречный ветерок выдувал даже ароматы их духов, но, когда машина остановится, запах станет сильнее.

Юлия включила ровную ритмичную музыку, добавила громкость. Машина неслась как снаряд, но музыка заглушала рев моторов.

Елена искоса поглядывала на Мрака, они снова устроились на заднем сиденье. Он иногда ловил в ее глазах тревожное выражение, когда она смотрела в рыжий затылок.

— С ним совсем плохо? — спросила она шепотом.

Мрак обнял, чтобы шептать в ухо, сказал тихонько:

— Он торопится закончить очень важное дело… А с припадками — потом.

— Настолько важное, что даже собственная жизнь…

— Лена, для мужчин дело всегда важнее.

Она смолчала, но в ее дыхании он уловил сомнение. То ли жизнь все-таки важнее, то ли всю жизнь встречались ненастоящие мужчины.

— Тогда он герой, — сказала она убежденно.

Он привлек ее ближе, сказал в самое ухо горячим шепотом:

— Я считал Олега трусом… да и все так считали. Он трясся, однако шел, делал, добивался. А я ничего не страшился, пока жил в своем Лесу. Не страшился даже, когда выгнали в Пески, когда мы побывали в вирии, дрались с богами, упырями, лешими… всех не перечесть.

А страшно стало, когда понял… нет, это не то… когда ощутил, что моя короткая жизнь внезапно сменилась на очень длинную! И будет она длится столько, пока ее не оборвет случай. Несчастный случай. Или пока не зарежут, не застрелят.

Она затихла, слушала, он это чувствовал. Мрак дохнул в ухо горячим, как из кузнечного горна, воздухом:

— Но еще страшнее стало… когда я понял, как мир велик.