Башня - два

Это не на высоте в десять тысяч метров нажимать рычаг бомболюка…"

"Скривившись, ухватил горстью окровавленные лохмотья, что еще кое-где висели на его теле, скорее прилипнув к засохшей крови, чем скрепленные друг с другом, сгреб, отшвырнул брезгливо. Лицо оставалось несчастным, печальным, а в глазах была прежняя тоска мирного волхва, которому бы в пещеру — и мечтать, мечтать… это он называл мыслить о Высоком, а вместо этого приходится от кого-то бегать, прятаться, а иногда, когда уж совсем зажат в угол и бежать некуда — отмахиваться.

Мрак невольно оглянулся на страшное зарево, что воспламенило половину неба. Да, загнанный в угол волхв как-то отмахнулся. Как все они, неумехи, — неловко и неточно. Обидчику в зубы не попал, тот ушел. А на то, что там горит и кое-где даже ползает, — стоит ли обращать внимание мудрому и возвышенному волхву, который думает о Высоком? И обо всем человечестве разом, не размениваясь на племена и народы.

— Я люблю тебя, Олег, — сказал Мрак с чувством. — Так бы и удавил собственными руками, настолько люблю.

— Да, — сказал Олег, — а сколько дорог прошли… Мрак, надо убираться. Уже солнце поднимается! Скоро наши женщины проснутся. Да и сюда могут прилететь… разные.

Мрак протянул ему руку, Олег поднялся легко, даже не пошатнулся. Мрак оглянулся на разгромленную базу, где все еще горело, чадило, кое-где взрывались снаряды и патроны.

— Ничего, зато уничтожили его лагерь.

Олег отмахнулся:

— Лев мух не давит.

— Ну, — сказал Мрак с неудовольствием. — Это не совсем мухи… Скорее осы. Даже шершни! А шершни и закусать могут. Олег, мы ж спасли, можно сказать, целый народ!

— Одним больше, — ответил Олег рассеянно, — одним меньше… В вертолете горючего хватит?

— Не посмотрел, — сказал Мрак рассерженно. Волхву невдомек, что ему было не до показаний приборов, когда он увидел, как Олег летит в пропасть.

— Какой ты невнимательный, — мягко укорил Олег. — Не выйдет из тебя ученого, Мрак.

Мрак зябко передернул плечами:

— Слава богам!..

Черт бы тебя побрал, — подумал он рассерженно. — На тебя не угодишь. То горячее сочувствие к этим дикарям, которых-де обижают сильные нации, то полное равнодушие вплоть до того, что пусть их всех черти возьмут, не стоит и почесаться, чтобы их спасти…

— Мрак, — сказал Олег, морщась, — я и зайчику, которого злая лиса обижает в лесу, сочувствую. Ну и что? Бросаться спасать всех зайчиков?..