Башня - два

Вообще-то я всю жизнь мечтала вляпаться в какое-нибудь грязное политическое дело. Другим же везет?

Он с сочувствием следил, как она тут же вскочила и торопливо одевается.

— Малявка… ты не представляешь, как в самую точку.

Она спохватилась:

— Но только я ничего не знаю и ничего не умею!

— Признаки типичного русского интеллигента, — кивнул он. — Ладно, малявка… Давай-ка… Хотя нет, погоди.

Он оглядел комнату, ноздри вздрагивали. В глазах появился хищный блеск.

— Что-то не так? — спросила она.

— Мужчиной не пахнет, — сообщил он. — Но когда-то здесь как сыр в масле катался.

— Как сыр? — Она фыркнула. — Он так не считал.

— Не говорил, — возразил он. — Но считал.

Его руки поднялись к антресолям. Она задержала дыхание, по всей его спине пришли в движение группы мышц. Это длилось только мгновение, у культуристов на подиуме это объемнее и эффектнее, но женское чутье подсказало, что эти вот мышцы настоящие, не дутые специальными упражнениями.

— Что ты ищешь?

— Я уверен, — ответил он, — что у тебя там кое-что осталось…

— Не смей!

Но он, подтянувшись на одной руке, другой быстро разворошил узлы, связки старых книг, горки посуды, старую обувь, с торжеством выволок мешок с мягким тряпьем. Она задохнулась от возмущения.

На пол полетели тряпки, старые майки, халат, пара рубашек, брюки, еще одни… Наконец он встряхнул и приложил к себе старые вытертые джинсы.

Глава 4

Через мгновение он стоял перед ней уже в рубашке отвратительно лилового цвета, что едва не лопалась на его широченных плечах. Чтобы скрыть короткие рукава, быстро закатал их по самые предплечья, ворот расстегнул поглубже, а джинсы взял в обе руки и дернул в стороны.

— Ветхие, — успокоил он. — Теперь надо уносить ноги. Да и головы."

"Она беспомощно металась по комнате, все вещи надо взять с собой, чтоб не пропало, наконец сильная рука ухватила за локоть. Из глубины зеленых глаз смотрела жестокая непреклонность.