Башня - два

Наверное, все звери и птицы с рыбами и насекомыми — что-то вроде мышц и мяса, сама планета… и остальные планеты, звезды — скелет этого организма…

Россоха сказал шепотом, боясь, что голос дрогнет, и Олегу станет видно, насколько ему страшно:

— В моем теле кровь меняется за неделю, плоть за пару месяцев. Даже кости целиком меняются за два-три года. Но я все тот же, верно?

— Верно, — согласился Олег.

— Но есть и нервные клетки, — продолжил Россоха. — Те самые, с которыми человек рождается.

И которые остаются до его смертного часа. Мы они и есть, да? Хотя и нервные клетки мрут в конце концов. Как ты… к этому?

— Ужас смерти? — перепросил Олег. — Стараюсь о ней не думать.

— Разве такой ужас тебе знаком?

— Ну… мне страшно подумать об озоновой дыре, что может погубить человечество… С ужасом представляю движение огромных ледников, человечество может погибнуть целиком. Да и воздушная оболочка земного шара истончается с каждой минутой.

Очень скоро, через каких-нибудь десять-двадцать тысяч лет человек начнет задыхаться… Еще мне страшно представить угасающее багровое солнце над опустевшей землей, холодной и безжизненной…

Он зябко передернул плечами. Россохе показалось, что всегда непоколебимый и ровный Олег-богоборец, как его называли в старину, побледнел.

— И ваши националисты и ненационалисты…

Ему показалось, что в зеленых глазах мелькнул огонек благодарности.

— Россоха, говорю же тебе, ты зря надолго выходил из Совета Тайных и вообще ушел от активной работы… Сидишь тут, всякие мысли в голову лезут.

А так за делом было бы не до самокопания. Понятно же, что мы, долгоживущие, больше, чем кто-либо, заинтересованы, чтобы человечество жило и процветало. У простого человека жизнь коротка: ему хватит и запасов нефти, и на исследования космоса наплевать — даже на Марсе побывать не успеет, а вот нам в лом через какие-нибудь сто лет бродить по выжженной пустыне среди миллиардов вымирающих людей! Потому именно мы стараемся что-то делать.

Россоха проговорил жалко:

— Да знаю, знаю… Но иногда среди бела дня как будто морозом осыплет! Как, думаю, они обходятся в этом мире без рабов, жертвоприношений, хлеба и зрелищ?.. Долго ли это продлится? Не вернется ли снова на круги своя?

Олег помолчал, прошелся по комнате. Россоха неотрывно смотрел, как он подошел к окну, распахнул створки.